Бедовый 7. Битва за Изнанку

К нам подбежал Лео, переводя взгляд то на ускользающих нарушителей спокойствия, то на нас.

– Хорош телохранитель! – зло буркнул я, а несчастный рубежник покраснел.

Я поднялся и подал руку Алене.

– Вставай давай, хватит сидеть – задницу отморозишь. Сама тоже виновата. Видишь, сколько неадекватов, надо головой по сторонам вертеть, а не в телефоне…

Я не договорил, потому что почувствовал это… Крохотные частички хиста. Они походили на цветок подсолнуха, который поворачивался вслед за солнцем. Не может быть, как?

А потом я вспомнил сирин и ее странное поведение после полета с Аленой. Когда приспешница… по всей видимости, испугалась. И крылатая бестия на краткий миг меня разлюбила. Потому что ее промысел соединился с хистом безхистовой, как бы парадоксально это ни звучало.

Сейчас уже я протянул свои невидимые руки к тем коротким отросткам, чтобы покрепче схватить их. И удивился, как же легко это получилось. Судя по всему, нечто странное почувствовала и Алена. Потому что она смотрела на меня очень выразительным взглядом. Надеюсь, после этого мне не придется на ней жениться? Во-первых, я вообще пока не хотел жениться. Во-вторых, на Алене.

– Получилось? – спросила приспешница.

– Не знаю, вроде того, – ответил я. – Надо проверить.

Вот только как? Я заозирался, будто рядом должен был стоять автомат с надписью «В случае необходимости проверки природной магии опустить пять рублей». А потом торопливо вытащил портсигар. На беса надежды не было никакой, а вот с чертом должно получиться.

– Дяденька, день на дворе. Вы же сами не разрешали. Вдруг пьяный какой увидит?

– Митя, не зли меня. Если я говорю прыгать, ты должен спросить: «Как далеко?».

Лесной черт выбрался наружу в неизменном образе худого молодого человека. Именно таким его запомнил Костян, когда я представил Митю как родственника.

– Какую? – все еще не отошел от своего факапа телохранитель. – Матвей, извини, просто я не чувствовал опасность. Я в первую очередь нацеливался на хист.

– Лео, вот ты сейчас все только усложняешь. Дай любую монету.

Рубежник протянул мне серебрушку. Я посмотрел на нее, выплеснул немного нашего «общего» хиста и неожиданно понял, что промысел очень слабый. Будто у ивашки какого. Говоря на доступном для нечисти языке, словно водку разбавили брусничным соком. Но хист все же был.

– Митя, орел или решка? В смысле, вот это будет лицевая, а это оборотная. Так что?

Я подбросил монету, с придыханием глядя, как она звякнула об асфальт. И улыбнулся, подняв ее.

– Решка, Митя, решка.

Для верности мы бросали монету еще шесть раз, пока наконец черт не стал выигрывать. Я не знаток теории вероятности, но математика вроде должна была быть не на моей стороне. Получается, совместный хист мог нейтрализовать магию нечисти.