Бедовый 7. Битва за Изнанку

Если покажется, что ты продешевил, я принесу еще. Так что?

Конечно, это было в какой-то мере даже подло. Форсварар сейчас находился в весьма зависимом состоянии. Я бы и врагу не пожелал такой участи. Что до Осколка... Я вообще не особо представлял, зачем он мне нужен. Однако в голову пришла светлая мысль. Если Великий Князь так увлечен сбором Осколков, то почему бы и мне не приобрести такой по случаю?

Форсварар подозвал к себе Анфалара и долго с ним переговаривался. Я все понимал, поэтому не торопил. Подобная сделка требует серьезных раздумий. И когда Анфалар, в конце концов, отошел от правителя, я был готов к любому исходу. В том числе к отказу.

Однако Безумец вытащил со Слова слабо светящийся Осколок. Правда, отдавать его не торопился, мотнув головой в сторону Форсварара. Я понимал, дружба дружбой, а подобные дела надо заверять официально, может даже нотариально. Что мы с правителем Фекоя и сделали.

– Когда тебя ждать? – спросил Форсварар.

– Через пару дней, – ответил я. – Мне нужно узнать, какие артефакты есть у моего торговца. Вдруг понадобится немного подождать для приобретения наиболее подходящих.

Правитель согласно кивнул. Мол, так тому и быть.

– И, Форсварар, мне очень жаль, что так все получилось. Но это было необходимо.

– Как я понял, место прошлого крона занял другой, – не отреагировал на мои корявые извинения правитель. – Расскажи нам о нем.

Ну я и рассказал. Все, что знал сам. Заодно поделился своими размышлениями относительно возможных изменений. Скорее, выступил в роли синоптика, только мой прогноз едва ли подвергался сомнениям.

– Стоит ли нам опасаться прямого вторжения?

Я еще раз оглядел хилое воинство Фекоя. Едва ли они смогут оказать достойное сопротивление. Стынь попросту не заметит этих бедолаг.

– Дела смертных крона не интересуют. Однако ему комфортна определенная… температура. Вам нужно готовиться к зиме.

Форсварар окинул меня непонимающим взглядом. Поэтому пришлось потратить еще четверть часа, чтобы объяснить, что такое «зима» и с чем ее едят.

Только после этого прием был закончен, и я попрощался с Форсвараром. Чувствовал я себя при этом гаже некуда. Да и как иначе? Наличие совести – признак хорошего человека. А именно таким я себе и считал. Вот и Лихо подлила масла в огонь:

– Ты обрек на страдания целый город ради единственного сс… существа.

– Думаешь, не стоило этого делать?

– Нет, я благодарна. Но это будет мучить тебя день за днем. Я боюсь, как бы подобное не разрушило тебя, Матвей. Ты не умеешь жить, сс… когда знаешь, что из-за тебя страдают другие.

– Все так, – признался я. – Скажу больше, я уже начал думать о том, как бы переселить Стыня подальше отсюда.

Юния удивленно посмотрела на меня единственным глазом. Почти как Кутузов, оглядывающийся уходящие от Москвы обозы.