Белла

Похоже, доктор Чоук использовал просторный сарай на заднем дворе для хирургических операций. После его отъезда сарай забросили и использовали для всякого хлама. Казалось бы, он должен быть заперт, но ничего подобного. Мисс Келлоу обнаружила, что в сарае кто-то жил.

— Но это мог быть какой-нибудь бродяга.

— Нет, мисс Келлоу нашла там гребень и узнала его. И другие предметы.

— Тогда почему она не рассказала об этом коронеру на допросе?

— Решила, что это все равно уже ничего не исправить.

Демельза поскребла застывший воск с каминной полки.

— Это вызывает множество вопросов.

Знала ли мисс Келлоу, что Агнета там? Я спросил, а она ответила, что понятия не имела. Спросил, дружила ли она с Агнетой, и она ответила отрицательно.

— Ты встречался с родителями Дэйзи?

— Нет. Она сказала, что отец в Редрате, а мать больна и никого не принимает.

— Вместе с Дейзи на прием пришел ее брат с женой.

— Они вернулись домой. Но позже я увижусь с мистером Полом Келлоу. Я уже встречался с ним несколько раз, так что имею предлог для визита.

— Кажется, вот-вот вернется Росс. Но он пройдет через кухню.

— Тогда я вас покину. Это был визит вежливости, леди Полдарк. Передавайте мужу мое почтение.

— Я желаю вам удачи в поисках, капитан... э-э-э, Филип. Мы все вздохнем с облегчением, когда тайна раскроется... И все-таки меня немного озадачивает, что ты берешь на себя такие хлопоты.

Филип Придо улыбнулся чуть теплее.

— Мне не в тягость. И вы, и многие другие женщины в опасности, и я тоже вздохну с облегчением, когда убийцу поймают.

И только после его ухода Демельза задалась вопросом, почему не упомянула запах сигар.

Бен провожал Эсси от своего коттеджа до ворот Тренвита.

Ветер собирал в кучу разорванные облака, высоко в январском небе светила луна. Облака двигались так быстро, что как будто смели луну с неба. Рощицы деревьев посреди пустошей напоминали тени от облаков. Бен и Эсси обошли Грамблер со стороны колючих и жестких кустов дрока, кособокого боярышника и зарослей ежевики, растущей посреди развалин старой шахты. Мало кто ходил по этой заброшенной тропе, такой узкой, что идти рядом можно было только почти вплотную, едва не касаясь друг друга. Но никаких прикосновений.

Оба воспитывались в суровой стране, где жизнь под тонким слоем учения методистов была простой, тяжелой и суровой. Интимную близость по большей степени воспринимали как неотесанную грубость и кувыркание в темноте — тему для смешков и гомерического хохота. Мало у кого находилось время и терпение на красивые слова или романтические ухаживания.

Однако Бен Картер в тридцать один год и Эстер Карн в девятнадцать отличались от остальных. Бен — из-за долгого интереса к Клоуэнс.