Белла

Дирижерская палочка поднялась на дюйм.

Белла подошла к фортепиано, где граф Альмавива в маскировочном наряде ждал, когда музыка возобновится.

— Жан-Пьер... — попросила Белла. — Ты позволишь?

Тот изумленно на нее вытаращился, но Белла не теряла времени даром. Она уселась на краешек табурета и быстро вытеснила Жан-Пьера. Когда он поднялся, Белла положила руки на клавиши.

Она собиралась спеть на бис.

Перед глазами возникли воспоминания пятилетней давности, когда она пела ту же мелодию на старинном расхлябанном спинете, в тесном окружении множества похотливых польских солдат.

Все могло дурно закончиться. Эта песня стала гимном революционеров, а позже — бонапартистов. Песня войны, которая теперь стала народным гимном. Она могла вызвать ярость, иронический смех, презрительные возгласы или даже возмущение, оказавшись посреди итальянской оперы. Но ничего подобного не случилось.

Во время первого припева «К оружью, гражданин» из партера к ней присоединилась пара голосов. Когда Белла начала второй куплет, пел уже весь зал.

Вступили скрипки, а Морис спокойно выжидал с чуть поднятой дирижерской палочкой.

Когда подошел к концу второй припев, в зале уже творился ад кромешный. Толпа свистела, кричала «ура», топала. Белла в десятый раз поклонилась; Морис взмахнул палочкой, но снова ее опустил, поскольку овации не утихали.

Наконец, все успокоились, и опера возобновилась.

Когда представление закончилось и опустился занавес, Морис Валери вышел к актерам на сцену. Он втиснулся между Беллой и Фигаро и взял обоих за руки. Когда они кланялись и улыбались, он прошептал:

— Змея! Колдунья! Лисица! Тигрица! Ангел! Ведьма! Сорванец! Золотко! Люблю тебя! — Они поклонились, он поцеловал ей руку.

— Ты прелесть! Люблю тебя! Ни у одной женщины нет такой дерзости, такого чутья! Я готов взорваться от избытка чувств. Ты могла нас уничтожить, но получилось все наоборот!

Белла приняла адресованный ей огромный букет красных роз, явно от Мориса.

— Мне... кажется, сеньор Россини меня бы не одобрил.

— Нет. Наконец-то он ответил на письмо. Но возможно, завтра.

— Вряд ли я осмелюсь показаться ему на глаза.

— Тебе придется! Никуда не денешься!

Когда слушатели наконец выскользнули под летний дождь, актеры и все помощники сели праздновать прямо на сцене.

Арман, Гарсия и Лафон поздравили Беллу, и она тоже горячо их поздравила, поскольку пошла на риск, но успешно справилась с задачей. Им же она отдала должное за пение и игру. Луковый суп, куриные ножки, рыбные пироги, яйца ржанки, красное и белое вино — все смеялись и болтали, сбрасывая накопившееся за весь вечер напряжение. Перепелиные яйца, пирожки со свининой, силлабабы, спаржа, пирожные с джемом, белое вино, красное вино...