Бой не вечен

Врага надо бить его же оружием и на его поле. Вы согласны?

Крутов молчал, разглядывая обманчиво простодушное лицо Данильянца. Подумал, что тот действительно умный делец и что, если он начнет работать на Катарсис, вербовку можно будет считать удачной.

– Что молчите, Егор Лукич?

– Думаю, зачем вы ко мне пришли. Ведь вы давно все просчитали и решили.

– Не все, к сожалению. – Данильянц хлопнул ладонями по столу, встал. – Не хочется ошибаться. Хотя я это, кажется, говорил. Спасибо за гостеприимство. Надеюсь, еще увидимся.

Крутов тоже встал, проводил гостя до калитки, где маялся не решившийся нарушить беседу Мокшин.

Вслед за Егором вышла и Елизавета, обняла мужа сзади, провожая глазами неторопливо шагавшую по улице пару.

– Зачем они приходили?

– За собой, – усмехнулся Егор. – Жорка ничего собой не представляет, только щеки надувает, а вот его босс – птица высокого полета. Умен и силен. Если он начнет работать на Катарсис…

– Он действительно сильный, я вижу. А Жорка – опасный и хитрый, за ним глаз да глаз нужен. Ты его не любишь, вот и недооцениваешь.

– Не говори ерунды! – рассердилась Лиза.

– Не буду, не буду, – обнял ее Крутов.

 – Может человек пошутить?

– Лучше не надо, – успокоилась Лиза. – Кстати, ты мне так и не рассказал, что такое этот ваш Катарсис.

– Самое совершенное очищение – смерть!

Егор с изумлением покосился на жену, повернул к себе.

– Что за мрачные мысли, берегиня? О жизни думать надо, а не о смерти. Вот очистим нашу землю от печати Сатаны и заживем в удовольствие. Кстати, не подумать ли нам о продолжении рода?

– Прямо сейчас? – округлила глаза Елизавета.

Крутов рассмеялся, подхватил ее на руки и внес в дом. Через минуту они занимались любовью в своей спальне, веря, что их никто не потревожит…

В воскресенье двадцать пятого апреля Крутов собирался помочь свояку Ваське починить крышу сарая, поэтому встал рано, хотя из теплой постели со спящей женой выбирался с сожалением.

По утрам они испытывали такое желание, такую тягу к игре и ласкам, что редкое пробуждение не заканчивалось вспышкой страсти. Однако на этот раз его ждало иное действо.

Когда Егор уже заканчивал разминочный комплекс живы, способствующий поднятию тонуса, без усилий проведя руку сквозь деревянный столб, вкопанный во дворе за погребом, неожиданно появился Георгий, деловитый, сосредоточенный и серьезный.

– Собирайся, полковник.

– Куда? – не понял Крутов, разглядывая наряд гостя: белый кафтан с вышивкой на воротнике и на рукавах, подпоясанный красным кушаком, белые штаны, мягкие сапожки. – Что это ты так вырядился? Или с народных гуляний возвращаешься?

– У тебя впереди вывод на траекторию воздействия…

– А ты здесь при чем, весь в белом?

– А я участник церемонии твоего Посвящения. Созрел ты, паря.