Бой не вечен

Поначалу Крутов чувствовал себя скованно в присутствии Марии, хотя и старался не показывать этого, но, поймав ее взгляд, понял, что ничего бояться не следует. Мария знала, как себя вести, и то, что между ними было, ушло.

Женщины слегка отстали, разглядывая стены архимандритского корпуса и делясь своими женскими новостями, и мужчины посерьезнели, остановились у трапезной палаты.

– Ты изменился, – сказал Ираклий неопределенным тоном, ища глазами Марию. – Говорят, тебя повысили в статусе, дали имя?

Крутов понял, что бывший контрразведчик догадывается о том, что произошло между ним и Марией. Ответил со всей возможной кротостью:

– На все Божья воля. Кто-то посчитал, что я достоин.

– А сам ты как считаешь?

– Да никак, – пожал плечами Крутов, переживая неприятное чувство вины. – В принципе, я жил, как и все, детей тренировал да Лизу пытался выходить…

– Этого мало, – покачал головой Егор. – Вхождение в состояние подсознательных ответов лишь один из принципов живы.

– Сколько же их всего?

– Поделишься? Или, может, лучше продемонстрируешь нам, непосвященным?

Крутов внимательно заглянул в глаза Федотова, на дне которых мерцала тоска и колючкой прорастал ревнивый вызов.

– Ты тоже можешь стать мастером живы.

– Не хочу, мне хватает и моего лунг-гома, к тому же я не уверен, что мастер живы может победить мастера лунг-гома в открытом бою. Давай потягаемся?

– Какого дьявола, мужики? – не выдержал Панкрат. – Что на тебя нашло, Ираклий?

– Вот он знает, – кивнул тот на Егора с усмешкой. – Как говорится в одной пословице: что имеем – не храним, поимевши – плачем. Ну, так как, Витязь, сможешь меня убедить, что ты прав?

Егор покачал головой, унимая поднявшуюся было в душе волну раздражения.

– Жива – это жизнь, а не демонстрация силы.

– Все равно это система рукопашного боя, не надо подгонять под нее философию. Давай, становись, покажи класс.

Крутов хотел добавить, что жива – это еще и искусство предотвращения боя, однако Ираклий не понял бы этих слов, находясь в дуэльном настроении, заряженный на конфликт, и ему надо было помочь расслабиться.

Егор снял куртку, оставаясь в брюках и рубашке, Ираклий тоже сбросил одежду, в том числе рубашку и туфли, оставаясь в одних штанах. Женщины подошли ближе, заинтересованные их приготовлениями.

– Что это вы затеяли? – осведомилась Мария, хмурясь. – Ираклий? Егор? Ну-ка перестаньте! Панкрат, что здесь происходит?

– Они решили погреться, – дипломатично ответил Воробьев. – До первого сломанного ребра. Потом пойдем в ресторан обедать.

Мария посмотрела на Лизу, та улыбнулась, понимая всю подоплеку происходящего, успокаивающе повела рукой.

– Пусть погреются, им полезно потренироваться в таких святых местах.