Бой не вечен

– У него пушка, наверно… – пробормотал один из них.

– Да нету у него ничего, – буркнул второй с сомнением, – на понт берет, гад.

– А ты проверь, – посоветовал Панкрат, оттопыривая пальцем карман таким образом, чтобы казалось, будто там действительно спрятан пистолет.

Мужики потеряли желание сопротивляться, начали отступать, бросая косые взгляды по сторонам.

– Стоять! – приказал Панкрат. – Я ведь не шутил насчет милиции. Сейчас вы скажете свои имена, фамилии, адреса, пообещаете пойти в органы, чистосердечно рассказать о своем хобби, и я вас отпущу.

– Ты что, земеля? – опешил самый старший из четверки. – Нам же по три года светит за это дело!

– А когда вы сюда шли, о чем думали? Одни идиоты крадут провода с высоковольтных линий электропередачи, другие курочат памятники… Фамилии!

– Да я его щас успокою, и ничего он мне не сделает! – бросился на Панкрата самый молодой «коллекционер» бронзы и отлетел назад от мощного удара ногой, врезался спиной в гранитную плиту, затих.

– Фамилии, адреса, – ровным голосом повторил Панкрат.

– Степашин… Андрей Семенович, – хмуро проговорил старший. – Я в Борисоглебской слободе живу, дом пятнадцать.

– Ты? – перевел взгляд Воробьев на его соседа.

– Чубаров Петр, – буркнул тот. – Рядом с ним живу, дом одиннадцать.

– Селезнев Шура, – торопливо добавил третий. – Я не тутошний, из Беклемишева…

– А этого смельчака как зовут?

– Марбек, фамилию не знаем, из переселенцев они.

– Чья идея – собирать цветной лом на кладбище?

– Мало я ему дал. Забирайте инструмент и мотайте отсюда. Еще раз попадетесь – век не забудете!

– А как же… в милицию?

Панкрат посмотрел на серое изможденное лицо старшего «старателя», усмехнулся.

– Я сегодня добрый, отпускаю. Завтра придете и восстановите здесь все, как было. Понятно?

Мужики обрадованно закивали головами.

– Сделаем в лучшем виде…

– А кто ты все ж таки будешь? – не удержался от вопроса Степашин. – Вроде как и не мент.

– Спецслужба по охране памятников старины, – веско сказал Панкрат.

– Ага… ну, мы тады пошли…

Мужики быстро засобирались, привели в чувство подельника и прыснули в кусты, направляясь к озеру. Видимо, там у них были привязаны лодки.

– Чтобы завтра было все как прежде, – бросил им вдогонку Панкрат. – Я проверю.

Постояв с минуту у раскуроченной плиты, он посчитал обезображенные надгробия – мародеры успели срубить таблички на шести могилах – и двинулся к машине, ощущая спиной чей-то внимательный взгляд. Ощущение взгляда сопровождало его и раньше, еще когда он только собирался пройти на кладбище, теперь же оно стало более острым, хотя спрятаться наблюдателю здесь было особенно негде, несмотря на сгущавшиеся сумерки. А когда Панкрат вышел к джипу, ему сразу стала понятна причина его ощущений.