Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Я пыталась убедить его, что виновных в произошедшем нет. Но ты ведь знаешь Питерского!

— Знаю, — глухо ответил я.

Я поймал момент, когда соседка выйдет из комнаты, и поцеловал Арину Родионовну в висок. Мягко попросил:

— Дайте мне пару минут, пожалуйста. Я приведу себя в порядок и выйду.

— Все хорошо? Вы не свалитесь тут без чувств? — обеспокоенно уточнила она, и я улыбнулся:

— С меня уже хватило отдыха.

Девушка нехотя кивнула и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Но тут же сквозь стену вошел Ярослав. Он коротко мне поклонился.

— Яблокова разрешила тебе войти в дом? — удивился я.

— Она велела за вами присмотреть, — важно заявил он. И добавил, оглянувшись: — Странно это, Павел Филиппович. Вроде она больше не призрак, а у меня все равно от нее внутри все холодеет.

— Внутри чего? — усмешкой спросил я, распахнул дверцы шкафа и принялся вынимать одежду.

— У меня хоть и нет тела, но душа все ощущает, — немного обиженно заявил призрак. — И от хозяйки дома мне не по себе. Она и Василия построила.

— Очень вряд ли, — засомневался я. — Козырев — стреляный воробей. Его на мякине не проведешь.

— А чего вы решили приодеться? — полюбопытствовал парень. — Там никого лишнего нет. Все свои.

— Не хочу казаться больным, — пояснил я, выбирая одежду. — Фома наверняка сейчас себе места не находит. Ему не нужно меня видеть в халате и тапочках на босу ногу.

— Вы же у себя дома… — начал было призрак.

— Даже дома я никогда не позволял себе выглядеть как босяк.

— Да что с ним будет? — удивился Ярослав. — Фома Ведович, конечно, ходит хмурый. Но сейчас повеселеет, когда увидит вас в добром здравии.

— Я несу ответственность за свои поступки, — сказал я, переодеваясь. — И не хочу, чтобы мои близкие брали на себя вину за то, что я сделал по своей воле.

— Княгиня держалась достойно, — вдруг признался Ярослав. — Нет, если смотреть со стороны, то она казалась уверенной и спокойной. Приезжала трижды в день, привозила вкусности и какие-то вещи для Яблоковой. Последний раз принесла целую стопку журналов. Но на самом деле она ждала разрешения лекаря, чтобы зайти к вам и остаться рядом без свидетелей.

— И что она делала? — нахмурился я.

— Я не решался подглядывать, Павел Филиппович, — возмутился парень. Но после некоторой паузы признался: — Она выходила слабее, чем заходила. Кажется, она делилась с вами силой. И еще она плакала.

— Не может такого быть, — я потряс головой. — Моя бабушка никогда бы не стала оплакивать меня живого…

— Она женщина. И вам не чужая, — мудро заметил Ярослав. — Обо мне так ни одна женщина не переживала. А за вас — вон сколько баб… женщин.

Я пожал плечами, не зная, что ответить. И только сейчас осознал, что произошло со мной в острожном дворе. Прикрыв глаза, я вспомнил все до мельчайших подробностей.