Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Ежели ты так легко самого Дикого угомонил, то других и вовсе одним пальцем испепелишь. К тому же я все же рискну и перейду на ту сторону. Как знать, может и получится стать кем-то, счастливее меня нынешнего.

— Однажды у каждого получится, — кивнул Питерский.

— Если врешь, то пусть это будет на твоей совести! — ответил за всех офицер. И коротко поклонился.

— Спрашивай, — заявил мертвый заключенный.

— Хорошо, — продолжил я. — Итак, сперва я хочу узнать, что случилось с трупом Андросова. Кто к нему подходил, что делал…

Призраки снова переглянулись. А затем один из них ответил:

— Никто, мастер-некромант. После того как бунт пресекли, мертвого Андросова погрузили в машину и увезли.

— Жандармы в форме третьего отделения.

— И ничего странного не было?

Призраки покачали головами:

— Ничего. Жандармы упаковали труп в деревянный ящик, поставили в машину и отправили его в отдел.

— Вот оно что… — пробормотал я. Выходило, что тело превратили в бомбу не в остроге. — И отметин никаких на трупе не было?

— Чего-то неправильного, отчего у вас чуйка бы взвыла, — охотно пояснил Фома. — Например, на трупе появились буквы, которые никто из обычных людей не стал бы на нем малевать…

Призраки замотали головами, подтверждая мою теорию. И я вздохнул:

— А теперь, мастера, давайте поможем жандармерии в борьбе с уличной преступностью. Все, кто желает отправиться на другую сторону с чистой совестью — направо. Налево ступают те, кто пойдет в иной мир с грузом преступлений. А на месте остаются те, кто решил остаться тут и ждать, пока их развоплотят.

По центру, ожидаемо, никого не осталось. Несколько призраков демонстративно перешли на левую сторону. И с независимым видом отвернулись от тех, кто ступил в правую часть двора.

Внезапно один из пеньков по-утиному зашагал к небольшой компании слева, ухватил там двоих призраков и уверенно повел к толпе справа. Это были почти мальчишки, и они с видимым облегчением позволили тотему сопроводить себя в другую группу, где и затерялись меж других духов.

— Умница, — похвалил я пенек, когда тот вернулся.

Гордый собой тотем закряхтел, что-то рассказывая другим двум пням.

— Ты как? — спросил я у Фомы, убедившись, что нас не слышат.

— Хорошо, вашество, — ответил он, поведя плечами. — Я и сам не понял, как этого Дикого смог… ну, того самого.

— Мы с этим еще поработаем. Но ты молодец! Я даже не ожидал, что ты так умеешь ладно говорить.

— Я ж не лукавил. А правду говорить всегда просто, — усмехнулся парень. — Вот вы о смерти знаете много, Павел Филиппович, а мне о жизни простых людей достаточно известно. Ну, когда тут я без сознания после взрыва лежал, то котом был в том лесу. И там мне многое открылось. Жизнь не такая сложная, как принято о ней думать.