Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Но не ты, — задумчиво произнесла Мара. — И это приятно. Обращайся ко мне на «ты», если сможешь. Я так точно буду звать тебя по имени. Ты ведь не против?

— Вовсе нет, — коротко кивнул я.

Девушка осмотрела толпу испуганных призраков, и покачала головой:

— Сколько же заблудших душ тут скопилось. Мои помощники совсем обленились. Или все дело в том, что для них в мире слишком много работы.

— О чем ты? — не понял я.

— О том, что тебе приходится выполнять их работу, — ответила Мара. — Ты вынужден переводить заблудшие души на ту сторону.

— Мне несложно, — произнес я. — Особенно теперь.

Девушка лукаво улыбнулась, но не ответила:

— Помни про наш уговор, некромант, - произнесла она. — У тебя остались сутки. Ты можешь прийти ко мне в гости без подарка, но это как-то… невежливо.

— Я постараюсь найти подарок, — ответил я.

— Спасибо, мастер Чехов.

— Но зачем он тебе? — уточнил я.

Девушка на секунду задумалась, а затем ответила:

— Скажем так. У меня есть маленькое увлечение. Собирать изуродованные души тех, кто при жизни вел себя чудовищно. Не все подходят, конечно. Я собираю самых выдающихся. И этот тип прекрасно подходит для моего собрания. Я храню их на полочке с баночках под тугими крышками.

Она осмотрелась по сторонам и произнесла:

— Чую… русским духом пахнет. Вкусно так, по-домашнему…

Позади щелкнул замок двери машины, и я резко обернулся. Из салона выбралась бледная Арина Родионовна.

— Милая, — выдохнула Мара, жадно всматриваясь в Нечаеву. — Как же ты изменилась. Но все равно для меня ты все та же.

Глаза гостьи даже отдаленно не напоминали человеческие. Они стали большими, холодными, змеиными, с узкими зрачками в расплавленном золоте радужки. Мара вытянула перед собой руку, словно прося коснуться ее когтистой ладони. Пальцы ее дрожали.

— Я не видела тебя так долго. Не слышала твоего голоса.

— Я мало что помню, — произнесла Арина, осторожно шагая к гостье.

Мне вдруг стало жутко, и я успел ухватить девушку за локоть.

— Боишься, — прошипела Мара и улыбнулась слишком широким ртом, который распахнулся до самых ушей. — Но не за себя. Как же это удивительно, что почти смертный боится за бессмертную, которой ничего не грозит.

Нечаева обернулась ко мне с ласковой улыбкой и качнула головой.

— Она не обидит меня. Обещаю.

И хоть я понимал, что Мара не навредит сестре, но сердце в груди стало биться тяжелее. Мне стоило больших усилий, отпустить Нечаеву, которая подошла к змееподобной богине. Она сплела свои пальцы с ее и обе девушки замерли.

— Как же я тосковала по тебе, — прошелестела Мара. — Это так несправедливо, что мы не можем обитать рядом. И что самой лучшей из нас приходится блуждать по мирам.

— Это я лучшая? — грустно уточнила Арина Родионовна.