Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Она смотрела на меня открыто, с любопытством — без смущения и ложного стыда во взгляде. Она казалась юной, счастливой и весёлой. А её голос звучал громко и задорно, без печальных ноток. Да и выглядела она заметно моложе, чем я её запомнил. «Сколько ей было в семьдесят девятом? — прикинул я. — На пять лет больше, чем сейчас. Тридцать? Тридцать один? Но смотрелась она тогда на все сорок». Решил, что если бы ни её мало изменившиеся голос и глаза, я бы Риту теперь и не узнал. Не было сейчас на лице у Риты и тех безобразных розово-белых шрамов на скулах и на щеках, которые я видел в тысяча девятьсот семьдесят девятом году.

В год, когда казнили моего младшего брата, Баранова примерно раз в неделю приходила к нам домой: проведывала мою маму. После смерти Кирилла у мамы случился инсульт, парализовало левую ногу. Почти полгода она провела дома, не работала. Рита (тогда я не знал её фамилию) — единственная из бывших коллег по работе, кто проведывал маму во время той болезни. Самостоятельно ходить мама начала только после московской Олимпиады. На прежнюю работу она не вернулась, но с Ритой она поддерживала приятельские отношения до самой смерти. В восьмидесятых годах Баранова вышла замуж — я запомнил её под фамилией мужа. А ещё я не забыл мамин рассказ о том, где и когда Рита «получила» те безобразные шрамы.

Встречу с Ритой я отдельной графой внёс в планы Чёрного дембеля ещё летом.

Но не ожидал, что увижу мамину подругу раньше запланированной даты.

И даже не предполагал, что Рита — дочь профессора Баранова.

Рита запомнилась мне молчаливой и грустной женщиной. Сейчас же она казалась совсем иной: весёлой, говорливой. Баранова устроила мне экскурсию по профессорской квартире. Показала в гостиной коллекцию старинных книг и пояснила, что многие из них были напечатаны ещё «при царе». Похвасталась магнитофонной записью прошлогоднего концерта Владимира Высоцкого и рассказала, что запись прислал профессору Баранову его бывший ученик, который сейчас работал в Госплане СССР.

Мы с Ритой почти полчаса простояли около стены, увешанной рамками с фотографиями. Баранова с гордостью заявила, что почти все висевшие на стене снимки профессора сделала она. Пояснила, что давно увлекается фотоделом, а ванная комната в профессорской квартире и сейчас часто превращалась в фотолабораторию. В доказательство своих слов Рита принесла из спальни фотоаппарат «ФЭД-2». Сфотографировала меня с нескольких ракурсов. Пообещала, что распечатает фотокарточки и подарит мне самые удачные.

Фотосессию прервало появление профессора Баранова. Я позировал на фоне полки со старинными книгами, когда профессор хлопнул дверью. Мне почудилось, что Рита не очень порадовалась приходу родителя.