Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Не совались распивавшие пиво ремонтники мопеда и к Олегу (я заподозрил, что они его за кустами попросту не заметили). Мужчины извлекали из запасов всё новые бутылки «Жигулёвского». Я изображал для возможных наблюдателей соблазнителя юной студентки. Мопед так и не завёлся, пока я говорил притихшей Котовой всевозможные глупости. Меня этот факт не удивил: троица ремонтников больше времени уделяла болтовне, пиву и курению, чем процессу ремонта.

На скамье мы с Котовой просидели больше двух часов. Всё это время Лена говорила на удивление мало, словно потеряла дар речи от волнения или от холода.

Разговорить её я не смог: Котова отвечала коротко, неуверенно. Я быстро сообразил, что развлекать она меня не будет. Поэтому перешёл на монологи. За время ожидания Барановой я рассказал Лене биографию кубинского революционера Эрнесто Че Гевара, историю становления группы «Битлз», хронологию событий войны Алой и Белой розы, неописанные в советских учебниках подробности балов при дворе французского монарха Людовика Четырнадцатого. Романтичных тем я сознательно избегал: запахи духов и волос Котовой кружили мне голову, напоминали о том, что пришла пора навестить официантку Светочку.

За часы ожидания я хорошо рассмотрел возившихся с мопедом у Ритиного подъезда мужчин. Утвердился в мысли, что все трое походили скорее на алкоголиков, а не на бандитов. Двоих из этой бригады ремонтников я встретил сегодня впервые: рыжеволосого сутулого усача и лысого владельца приметного мясистого красного носа. А вот щекастого толстяка с опухшими поросячьими глазками я пару месяцев назад уже видел (пусть и мельком). Узнал в нём того самого соседа Барановых, что выглянул из своей квартиры при моём первом и пока единственном визите к преподавателю высшей математики.

«Ставлю на то, что этот Поросёнок и есть наш Отелло», — подумал я. Отметил: с наступлением темноты мужчины разговаривали всё громче — действовало скопившееся в их животах пиво.

Рита появилась очень эффектно (по нынешним временам): выпорхнула из салона подъехавшего к её подъезду белого автомобиля «Москвич-412» (собранного на базе кузова тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года с каплевидными вертикальными задними фонарями и круглыми фарами головного света).

В свете фонаря я хорошо рассмотрел лицо профессорской дочки: яркие напомаженные губы, пятна румян на скулах, тёмные тени на веках. Рита не поспешила к двери подъезда. Она проследила за тем, как привёзший её автомобиль неторопливо подал назад. Махала его водителю рукой, пока автомобиль не выехал из двора. Распивавшие пиво ремонтники мопеда притихли; дымили папиросами, поглядывали на белый «Москвич» и на короткую юбку Риты Барановой.

Я бросил взгляд на кусты, за которыми прятался в засаде Олег.