Держи врага ближе

Машу рукой, предлагая толстяку начинать. Если академия - это королевство, то я его королева. Оскорбить меня выльется проблемами во сто крат.

Среди студентов раздаются смешки. Жирное лицо минуту назад грозного задиры теперь заливается краской, по вискам катятся капельки пота. Публичное унижение - в этом за годы учебы я прям поднаторела.

- Леди Вивиан, вы, наверное, только недавно подошли! На самом деле, этот босяк первым начал, нанес оскорбление моему другу, - лебезя вступается за Ройгара его дружок, поддерживающий массивную тушу товарища своей правой рукой.

- Вот как? Ну, и что произошло? – протягиваю надменно и скрещиваю руки на груди, якобы ожидая объяснений.

Ответом мне является тишина.

Раз уж влез, хотя бы попытался соврать убедительно, что ли. Пустые слова на ветер.

Закатываю глаза и наклоняюсь, подбирая с пола последнюю вещь, которую не успел убрать в сумку Эйдж. Грязная от придавившей ее сверху подошвы толстяка алая кисточка на рукоять меча оказывается отдаленно знакомой.

Да…тогда в темнице, с доставшегося из сокровищницы павшей Аргоны «Шепота ночи», единственного в своем роде клинка, свисала именно эта заурядная безделушка. Хранит в себе какую-то ценность для главного героя?

Оборачиваюсь, отряхиваю от пыли кисточку, и вытягиваю ладонь в сторону Эйджа, тая в глубине души невыразимую робость вперемешку с неловкостью.

Словно приманиваю орешками пугливую белочку в парке, ну честное слово.

Лицо Эштона приобретает невиданное мною прежде, и следовательно, нечитаемое, выражение. Не касаясь пальцами моей ладони, он быстро и безмолвно забирает алую кисточку для меча и прячет в карман брюк.

- Эй, родишь ты сегодня извинения, или мне их всю ночь ждать? – задиристо спрашиваю я у зачинщика всей этой сцены, чувствуя, что мое настроение как-то заметно улучшилось.

Однако, не всем так весело, как мне.

Ройгар кривит губы, на лбу его выступил холодный пот.

Верно, чем быстрее тут со всем покончишь, тем выше у тебя шансов спасти свою ногу. Сейчас она должна порядком агонизировать.

- Прошу…прощения, леди Велфорд.

Слова даются парнишке с трудом. Не столько виновата физическая боль, сколько страдающая под гнетом наслаждающихся зрелищем столпившихся студентов аристократическая гордость.

К счастью, я от этого атавизма избавилась. Нелегко же мне сие далось, даже умереть пришлось!

- Отлично. Теперь повтори, только в этот раз обращаясь к нему, - киваю на уже развернувшегося в сторону классной комнаты Эйджа.

Только ленивому не известно про наши с Эштоном столкновения и мое к нему полное чистой ненависти отношение.

Еще бы не быть в шоке от покинувших мой рот слов!

Вышеназванный замирает на месте. Не оборачивается, по спинам я эмоций, увы, не читаю. Тск, жаль.

- Прошу прощения, Эйдж, - сипло выдавливает толстяк.