Держи врага ближе

Личность же моей матери и вовсе не оставляет даже намеков на домыслы и сплетни.

На эту женщину, дочь бедного баронета без права передать свой титул потомкам, ни один здравомыслящий человек не подумает. Как же возможно, чтобы первый заместитель премьер-министра нашей империи водился со столь некультурной и недостойной мадам?!

- Еще одно слово, девчонка, и ты останешься сегодня без ужина, -стреляет отец презрительным взглядом.

- Дональд, твои угрозы сработали бы, будь мне все еще пять лет. Запирание в темном подвале без еды и воды на несколько дней, лишение ужина, телесные наказания за всякую ерунду...Плохой из тебя папаша. А на людях такой гордый и заботливый старший братик! Конечно, второй вариант мне предпочтительнее.

Закидываю ногу на ногу и развожу руки.

Отец ударяет кулаком по столу. Один его вид в гневе раньше приводил меня в ступор, воскресая мрачные воспоминания из детства. Но сейчас…

Я его больше не боюсь.

Худосочный мужчина, что едва ли удержит в руках меч. Дряхлые мышцы, усохшие за годы, проведенные в мягком кресле за письменным столом. Он мне не соперник. Будет унижением проводить спарринг с таким неравным себе противником. Это раньше я была маленькой и не могла дать сдачи, но теперь уже нет.

Смех так и рвется наружу, и сдержать я его не пытаюсь.

Правый глаз отца дергается.

- У тебя окончательно поехала крыша. Какого даррга ты приперлась? Разве не следует тебе готовится в поте лица к поединку? Или снова хочешь проиграть тому безродному мальчишке? В очередной раз решила сравнять честь нашего рода с грязью?

Вытираю из уголков глаз влагу и выдыхаю хрипло. Как же все это до нелепого смешно! Будто мой папаша святой, уж чья бы корова мычала! Говорит так, как будто ему же не будет лучше, если я не смогу выпустится и присоединится к одному из рыцарских орденов.

- Отец, я к тебе с хорошими вестями. Повежливее пожалуйста!

- Ну ладно-ладно, - поднимаю безоружно руки с улыбкой на лице. – Отцом звать запрещено, братом нельзя, кто мы вообще друг другу?

- Пошла прочь! Вся в мать! – отец берет первое попавшееся со стола – тяжелую хрустальную пепельницу – и швыряет мне в голову.

Избежать удара не составляет особого труда, достаточно отвести голову в сторону. Пепельница врезается в стену и разбивается на несколько крупных обломков. Сигарный пепел кружится в воздухе и оседает на деревянном полу. Я отряхиваю юбку от мелких прилепившихся к ней частичек.

Мужчина трет переносицу.

Какое же удовольствие - играться на его нервах. И чего я раньше так не делала? Держала все в себе, и тихая ярость и отчаяние разъедали мне душу. Сжигали ее, оставляя лишь прах, лишали всяких сил сопротивляться и дать отпор.

- Пожалеешь, если не услышишь, - завлекаю я. - Ты же как никто другой ценишь информацию превыше золота и прочих благ.