Держи врага ближе

И те деньги, которые достались ему не без труда…Эти жалкие крохи, почему он, так нуждающийся в средствах, даже не пытался остановить покусившихся на его заработок?

Пока я недоумеваю, Эштон переворачивается с бока на спину и закидывает голову назад. Его глаза открыты, смотрят прямо на лишенное звезд темное небо – даже месяц спрятался за облаками – а с губ срывается смех.

У меня по телу пробегает дрожь. Это практически самый страшный звук, который я когда-либо слышала.

Леденящий душу хохот отчаявшегося и сломленного человека, к которому совершенно не возникает желание присоединиться.

У меня в груди сердце сжимается в комок, а во рту пересыхает. Внутри что-то рвется. Последние крохи моей ненависти к Эйджу угасают безвозвратно в ночной мгле под этот жуткий аккомпанемент, прерываемый хриплым кашлем.

Эштон вставать не спешит, поднимает руку и вытирает красные от крови губы рукавом, а потом сгибом этой же руки закрывает верхнюю часть лица и глаза.

Я не знаю, что думать и чувствовать. Странным образом мне кажется, что прошлая я, ожидающая в темнице казни, и нынешний Эйдж, чем-то похожи.

Холодный и равнодушный ко всем и всему Эштон сломался.

Еще не сгорел до тла единственный дом, который он знал, вместе с людьми, которые заменили ему семью, еще не выгнали его из Академии за два месяца до получения диплома, еще не гибли у него на глазах на поле брани беспомощно один за другим сослуживцы и друзья …

А в нем уже столько этого поглощающего и утаскивающего в бездну отчаяния.

Глупо было думать, что рожденному главным героем Эштону повезло в жизни. Я не беру в расчет его будущие заслуги, но даже за первое место в учебе и на тренировочном плаце, я больше не нахожу в себе и толики зависти и ревности.

Словно эта сцена вдруг заставила меня стереть все то плохое впечатление о нем, что копилось и бурлило внутри годами, которое не стерла даже смерть и перерождение. Абсолютно чистыми и незамутненными глазами я теперь могу разглядеть каждую деталь, касающуюся моего экс-неприятеля.

Книга называет его главным героем, основным персонажем придуманного и запечатленного на ее страницах мира, но я вижу…простого, несчастного юношу, который не находит в себе сил даже чтобы подняться.

Тихо выдыхаю, прикрыв рукой губы, с которых так и хочет сорваться парочка крепких, приводящих в чувство ругательств. В этой ситуации они ох как бы пригодились. На обоим.

Но Эштон и без моего напоминания скоро поднимает свое искалеченное тело с земли и садится, прислоняясь спиной к погасшему давно - и возможно навсегда - фонарю.

Странно, что он до сих пор не заметил моего присутствия. Я особенно и не скрываюсь.

Эйдж возится с карманами своей старой заляпанной грязью кожаной куртки.