Держи врага ближе

В языке их так много, но выразить то, что на душе, от этого далеко не легче.

- Я…Мне жаль. Если тебя кто-то обижает, говори мне, я сразу же с ними всеми разберусь и…

- Разберешься как с тем парнем? – повторяет Далия звонко и уточняет: – С тем, что вечно отбирает у тебя первое место.

Сердобольной девчонке точно не по нраву то, как я относилась к Эштону. Даже не подозревала раньше, что ее это так беспокоило, она никогда не рассказывала. А потом уже и не смогла…

- Нет, послушай, Эйдж тут ни при чем. Его я больше не трону, но если с тобой снова…

- Ви. Хватит, - сестренка поправляет на плече сумку. Она ниже меня на две головы, но сейчас кажется гораздо старше своих лет.

Младшая огибает застывшую на месте меня и исчезает за первым же поворотом из поля зрения.

Вот и поговорили. Запускаю пятерню в собранные волосы, окончательно разрушая свой и без того державшийся на святой силе, не иначе, пучок и выдыхаю, задрав голову к потолку.

Только когда улавливаю чьи-то шаги, резко, до боли в шее, опускаю голову и оборачиваюсь.

Эштон Эйдж, собственной персоной, молча идет в сторону аудитории, где уже вовсю проходит наше первое для утра понедельника занятие.

Слышал? Если да, то как много? О нашем с Далией родстве почти никому не известно, если эта тайна раскроется, то…Даже если Эйджу не поверят, все равно подобные слухи могут привлечь ненужное внимание и особо любопытный может начать копать.

Когда Эштон равняется со мной и проходит - полностью игнорируя - дальше, замечаю, что его прикрытое, как обычно, челкой лицо, привлекает к себе внимание отсутствовавшими в последнюю нашу встречу деталями: опухшей щекой и треснувшей с кровоподтеком губой.

По лицу те говнюки с Арены его не били. Да и раны эти слишком свежие. Им точно не два-три дня. Значит, пятничные события не причина.

Догоняю Эйджа быстрым шагом, толкаю, прижимая к стене, и держу за плечо, чтобы не сбежал. Другой рукой убираю с его лица эту дурацкую челку.

- Ладно, хотя бы глаза целы и фингалов нет, - внимательно прищурившись, изучаю лицо застывшего Эштона.

Надеюсь, все зубы целы и на своих местах.

Но какого даррга случилось за эти два дня?! Неужто мне надо пасти его круглые сутки? Если так и дальше пойдет, то он и до начала войны может не дожить!

Касаюсь ладонью его щеки, провожу большим пальцем по нижней травмированной губе и осторожно спрашиваю:

Серебристо-серые глаза удивленно округляются, парень шумно втягивает воздух.

Моргаю, вдруг понимая, как близко мы сейчас находимся. Настолько близко, что я чувствую на своем лице дыхание Эйджа. Эта ситуация неумолимо напоминает мне последние мгновения собственной жизни. Тогда мы так же безмолвно смотрели друг другу в глаза.