Девственница для бандита

Сегодня я хочу этого еще меньше чем вчера. Но капризничать и идти на попятный мне мешают слова Давида. Что он мог разобраться сам. Но не стал, решил отойти от криминала. Как бы я хотела, чтобы это было действительно так! Чтобы не надо было опасаться покушений или разборок. И неважно, буду я с ним или нет.

Об этом мы вообще не говорили. Не было признаний. Только два изголодавшихся тела. Пронзительный накал чувств.

Когда засыпала, уже проваливалась в сон, мне было настолько хорошо, что прошептала очень тихо: Я люблю тебя.

Но вряд ли Давид мог услышать.

Хватит ли у меня смелости сказать эти слова вслух?

Мысли Давида по-прежнему закрытая книга для меня. Не могу оторвать взгляда, наблюдаю как он просыпается. Как трепещут его длинные черные ресницы. И вот он открывает глаза.

– Ты смотришь так внимательно, чувствую что готова к допросу, – произносит ворчливо.

– Ты прав. Все еще не могу поверить, что ты купил акции гостиницы, в которой я работала, – быстро нахожусь с ответом, хотя на самом деле мои мысли были заняты совсем другим.

– Хорошее вложение капитала, – произносит насмешливо, за что легко бью его по груди.

– Зачем такие сложности? Ты мог просто приехать ко мне. Поманить пальцем и я бы прибежала…

– Я не был до конца уверен, что это хорошая идея.

– Лили, мою жизнь сложно было назвать идеальной, особенно в тот период… когда ты сбежала. На меня снова готовили покушение. Ты могла пострадать. Я не хотел этого. Не должен был допустить. Поэтому решил, что все к лучшему. Тем более что ты красноречиво высказалась на той вечеринке твоего отчима. На которую мне не следовало приезжать.

– Правда? Только поэтому?

Боже, сердце сжимается от одной только мысли, что Давид жил под прицелом. Что мог погибнуть, а я бы никогда не увидела его. Он признался, что причина того что не стал возобновлять со мной отношения, была забота… На сердце становится невероятно тепло. Это лучше чем «я люблю тебя». Для меня его признание бесконечно ценное.

– Я привык рисковать, как наркоман уже не мог без адреналина. Но это точно не то, чего бы я хотел для той, кого люблю, – говорит Давид и я каменею.

Перестаю дышать. Сердце бешено колотится. Это признание? Он правда это сказал?

– Ты еще такой ребенок. Все эмоции написаны у тебя на лице. Сейчас это детский восторг, – подтрунивает надо мной Ериханов.

– А как ты думал? Я тоже люблю тебя… Люблю…

Мы долго целуемся, пока не начинаем задыхаться. Мое лицо снова мокрое от слез.

– Прости… что я такая плакса. Но этот разговор – самый важный в моей жизни. Понимаешь? Расскажи еще… пожалуйста! Ты правда все эти полгода следил за мной?

Давид кивает, но с видимой неохотой.

– Да. Нанял нескольких частных детективов. Хотел узнать момент, когда решишь двигаться дальше. Думал, что и меня тогда отпустит.