Дикий вьюнок (СИ)

Потому что давно уже двигается только на принуждении, не чувствуя усталости и боли. Он был обречен с самого начала. Это плата за скорость. Но и мне нужно восстанавливать силы, а возможностей восстановить их по дороге не так много. Так что пожалуйста… иди и не оглядывайся.

Я заторможено развернулась в сторону деревни.

— Ула, — неожиданно позвал Янош. Я оглянулась, удивляясь, зачем звать, если сам приказал не смотреть? Да и мне, честно говоря, не особо хотелось знать, что произойдет и как он собирается забирать у лошади силу.

— Сейчас… Когда ты узнала, что я сделаю, ты отступила еще на шаг назад?

Я не ожидала увидеть в его глазах такой горечи. Шаг назад? Хороший вопрос, я посмотрела на молодого и вчера ее совершенно здорового жеребца, которого Янош уже убил. Раньше, чем он испустил дух.

Но может только поэтому мы еще живы и относительно свободны?

Почему-то вспомнился Габрис и его фальшивый скучающий голос.

— Какое расточительство, — говорил он, растягивая гласные. — Когда кровь вытекает из тела напрасно и рядом нет никого способного использовать уходящую впустую силу.

— Нет, — не совсем уверено выдавила я и, чтобы не передумать, отвернулась и быстро пошла по дороге. Все быстрее и быстрее, пока не сорвалась на бег. Почему-то мне казалось, что вот-вот за спиной раздадутся дикие вопли и меня с головой окатит еще дымящейся густой кровью. Но никаких звуков, ни ужасных, ни обычных, не доносилось, а кровь, естественно на таком расстоянии до меня долететь никак не могла.

Янош догнал меня почти у входа в деревню. Молча пошел рядом, смотря прямо перед собой.

Через несколько секунд я остановилась, непроизвольно вдыхая полной грудью.

Он остановился чуть дальше, неуверенно посматривая на меня из-под ресниц.

И этот запах. Сладковатый запах крови. Похожий на тот, которым на празднике пропахла вся арена и трибуны. Но честно говоря отвращения не было, просто немного нервировало понимание того, чем именно вокруг пахнет.

— От тебя пахнет кровью, — объяснила я. И подумала, что на самом деле этот запах ему идет, отлично смешиваясь и оттеняя запах его кожи.

Странно даже. Я правда так думаю или просто готова оправдать что угодно, лишь бы убедить себя, что за несколько последних лет ровным счетом ничего не изменилось? Что рядом Янош, а темнота в его глазах прячется только оттого, что вокруг слишком мало света?

— Я никогда не смогу измениться и стать прежним, — не поднимая головы, сказал Янош.

Я знаю. О мать всех Звезд, я знаю это чуть ли лучше его самого! Осталось такая ерунда — взять и с этим смириться.

— Не страшно. Знаешь ли, я тоже теперь не смогу вернуться к своей прежней розовой наивности.