Дикий вьюнок (СИ)

Нехотя пояснил, как нынче обстоят дела:

— Ула, в данный момент вы не можете уйти с работы. Официально войны не существует, поэтому в положении посольства и работающих тут лиц ничего не изменится. До тех пор пока все будет продолжаться как раньше, наши с вами персоны ни у кого не вызовут ни малейшего интереса. А вот если вы поспешите уйти, могут начаться неприятности. Ваш уход могут воспринять как бегство, связать с происшедшим, ведь пусть неофициально, но военные действия идут. Вы попадете под подозрение и поверьте, вам это вряд ли пойдет на пользу. Послушайте старика, сделайте вид, что вокруг ничего не изменилось.

Про войну я вообще не могла слышать!

И конечно же, я послушалась. Не знаю, как Акуила, а мой мастер никак не мог быть злодеем — за все время совместной работы он даже голос на меня ни разу не повысил, хотя временами признаюсь, было за что.

Текли обычные дни, пустые и страшные. В начале каждой недели на воротах ратуши вывешивали списки погибших. Магов в их числе практически не было, но все равно каждый раз я шла туда, как на собственную казнь. И не найдя знакомого имени сидела потом на лавке у площади, потому что просто не хватало сил встать и уйти.

На работе царила атмосфера сильнейшего напряжения, исследования мастера больше никого не интересовали, зато и нас никто не трогал — сидели себе тихо в башне и не высовывались.

Я знала, что в посольстве был составлен и направлен ко двору перечень требований, в случае исполнения которых шайнарская сторона была согласна забыть конфликт и вернуться к относительному миру. Ответа пока не последовало, поговаривали, будто в списке имеется некое условие, которое поставило королевский совет в тупик. Правда это или нет, а если правда то в чем именно оно заключается я, естественно, не знала.

Только со Златой становилось легче. Она, человек практически нетерпимый, вдруг повернулась совсем незнакомой мне стороной — такой покладистой, заботливой и мягкой Златы я раньше ни разу не видела. Она закармливала меня конфетами, веселила городскими байками и почти не упоминала о пане Мареке, чтобы не травить душу своим незамутненным счастьем.

Через месяц от Яноша пришло письмо, в котором он много раз подряд повторил, что у него все просто чудесно и поездка вообще чуть ли не развлекательная, так что беспокоиться о нем совершено не стоит!

Если бы это было так просто…

Но так или иначе, все шло своим чередом.

Однажды мы с мастером увлеклись каким-то длительным экспериментом, а когда получили результат, оказалось что времени уже под утро. Мастер категорически отказался отпускать меня домой и оставил ночевать в одной из комнат своей квартиры, которая находилась над лабораториями наверху башни.

Получив плед, я улеглась на узкий, покрытый старой вытертой тканью диван.