Дикий вьюнок (СИ)

С нее на мостовую скатились плотные рулоны какого-то толстого материала, а возле стояло четверо незнакомце в темной дорожной одежде.

Они стояли достаточно далеко, чтобы я незамеченной проскользнула мимо, к небольшому входу под центральной лестницей, где уже толпилось немало любопытствующих. Люди шептались, что как раз перед приездом князя с площади угоняли телегу, чтобы она не портила собой парадный вид, а она вместо этого сломалась, так что по прибытию хозяин именно ее первым делом и увидел. И как застряли они там, так и стоят, о чем-то переговариваются.

Я видела только спины и боком стоял Доминик.

Лешика, кстати поблизости не было, но не думаю, что он все пропустил. Скорее, уже утолил любопытство и ушел.

Пора было отправляться перекусить и хорошо бы умыться после длительного соседства тяжелых пыльных штор.

Один из всадников развернулся и направился к крыльцу. Я шумно выдохнула и на секунду зажмурилась. Посмотрела — нет, не показалось. Теперь он тоже стоял на месте, смотря на меня не менее изумленно.

— Пан Гектор? — я, уже плохо соображая, шагнула к нему, с испугом заглядывая в лицо.

Фу-ух, прямо от сердца отлегло, глаза обычные, никаких грязевых разводов. Не знаю, какое отношение он имеет к круоргам, но точно не является одним из них. Какое облегчение, мать всех звезд! Как же я за него испугалась!

Похоже, изумлен пан Гектор ничуть не меньше моего. Еще бы, такая встреча! Только глазами хлопает, а потом вдруг резко оглядывается назад.

Ой, а я и внимания не обратила, что совещающиеся у сваленных тюков люди вдруг замолкают. Тот, что стоит спиной, к чему-то старательно прислушивается и вдруг одним резким движением разворачивается.

Никогда и ничего я не боялась настолько, чтобы замереть от единственного оставшегося желания — исчезнуть. Не было ни единого случая, даже в самые сложные времена, чтобы мне хотелось немедленно и мгновенно умереть на месте. Кроме этого момента.

И конечно, я его узнала. Сразу же. Может только немного не поверила, что вижу перед собой его, самого дорогого, одного единственного…

Только сейчас глаза Яноша изменились, став полностью черными, однотонными, и слой темного в них был настолько плотным, что для изначального цвета совсем не осталось места.

Будто я не сказала, а просто подумала. Оказывается, я уже стою в прежней позе, в той самой, крепко прижав руки к груди. Совсем так же, как тогда… когда увидела его в первый раз. Вот только платье на мне, пожалуй, гораздо хуже, чем даже на той шестнадцатилетней девчонке. Старое, пыльное. И загар, не присущий благородным воспитанницам пансиона. И грязные, плохо уложенные волосы.

Стоявший передо мной Янош стремительно бледнел. Он казался старше, таким серьезным, совсем взрослым.