Дорога домой

Несколько раз нарядные в честь праздника девушки порывались затянуть Алексея в круговорот праздника, но видя встревоженное лицо спешащего мимо офицера, так и не решились приблизиться.

Открывая дверь командного модуля, думал, с чего начать, а переступив порог, вновь схватился за оружие.

То, что Дэйсон мёртв, понял с первого взгляда. Ошибиться было невозможно. На спине, руках, затылке лежащего лицом в пол контрразведчика безобразно алели глубокие рубленые раны. Дэйсон сопротивлялся. Пол и перевёрнутая мебель были сплошь измазаны кровью.

Морщась от тягучего запаха, Алексей прицелился в затылок стоящему над Дэйсоном пехотинцу. Не выпуская из рук запачканный кровью солдатский тесак, пехотинец медленно повернулся.

— Пакшес, — процедил Алексей.

— Не сумел, — каким-то странным, не своим голосом заговорил Пакшес, — Алекс, Алекс… все-таки не сумел. Знаешь, Вольнов, сейчас, когда ты здесь живой и невредимый, я начинаю жалеть, что выбрал именно тебя.

Услышав незнакомый тон знакомого человека, обратил внимание и на всё остальное. В Пакшесе что-то изменилось. Внешне это никак не отразилось, но вот во взгляде появилось нечто совершенно новое. Казалось, что прежний, нагловато-бесшабашный ротный куда-то вышел, а из его глубоких глазниц на Алексея взирал холодный, бесконечно проницательный взгляд. В иной ситуации взгляд этот показался бы взглядом мудреца, но окровавленный тесак и труп на полу такому образу отнюдь не способствовали.

— Иногда приходится делать и грязную работу, — заметив метнувшийся взгляд Алексея, сказал Пакшес. — Ладно, — выдохнул он тоном принявшего решение человека. — Обещал себе, что если доживёшь до этой минуты, сохраню тебе жизнь, пусть так и будет.

Бросив тесак на пол, Пакшес пинком поставил на ноги сваленный стул и, взгромоздившись на жёсткое сиденье, прищурившись посмотрел на Алексея.

— Садись, Вольнов, в ногах правды нет. Так ведь говорят на твоей родине?

— Ты кто? — охрипшим вдруг голосом спросил Алексей.

— Я тот, кто может дать ответы на твои вопросы.

— Ты из тех, кто развязал эту войну? — присаживаясь на заляпанную кровью койку, задал он следующий вопрос.

— Да, я из тех, кто спланировал и осуществил всё, что произошло с вами и тобой, в частности, за последние годы.

— А я тебе почти поверил.

— Ради чего столько крови?

— Начать придётся с истоков, поэтому готовься слушать. Мы старая раса. К сожалению, как старая, так и малочисленная, — приступил Пакшес к обещанным разъяснениям. — Во времена, когда ваши предки даже не помышляли бежать от гаснущей звезды, случилось немыслимое. Нас, монолитное общество мыслителей и созидателей, расколола выдвинутая одним из нас же теория.