Джульетта стреляет первой

Таня подхватила тяжеленный серф.

– Брось, – запротестовала девчонка. – Никто не тронет.

– Тогда побежали! – крикнула Садовникова.

Схватила спортсменку за ледяную руку и взяла самый легкий, разминочный темп. Перекрикнула свист ветра:

– Никогда сразу не мчись. Разгоняемся постепенно, готовим сердце.

Через пару минут они уже бежали под десять километров в час. Марьяна слегка запыхалась. Таня, привычная к тренировкам, успевала поглядывать по сторонам. Справа бесился океан. Слева тянулась парковая полоса. В ней встречались чрезвычайно редкие прохожие. Вдруг мелькнули два знакомых синих пятна.

Очень похоже на комбинезоны чилийцев, которые фонтанчик чинили. Они за ними, что ли, бегут? Таня всмотрелась пристальнее – но фигуры уже исчезли.

Пробежка по приятному, не слишком сыпучему песку окончательно взбодрила Садовникову. Да и девочка наконец-то разрумянилась, перестала дрожать. Замедлила темп, предложила:

– Давайте я вам свитер верну?

– Не снимай ни в коем случае! Простудишься, – тоном старшей сестры прокричала Татьяна.

Пусть Марьяна хорошенько пропотеет. Потом растереть ее полотенцем, переодеть в сухое – и хворей можно не бояться.

Добежали до брошенной на песке спортивной сумки.

– Вот мои вещи, – кивнула Марьяна.

Девчушка выпрыгнула из гидрокостюма. Под ним оказались одни лишь трусики. Смущенно прикрыла грудь (два смешных прыщика), пробормотала:

– В лифчике неудобно.

Удивительный остров. Спокойно переодеваешься на пляже – и никто на тебя не смотрит. Но Таня автоматически огляделась. И снова ей показалось: в парке, в пальмовой аллее, что-то синеет.

Она отвернулась. Прикрыла девчушку своим телом. Растерла полотенцем, помогла застегнуть пуговицы клетчатой рубашки.

– Нету, – виновато вздохнула Марьяна.

– Тогда опять надевай кардиган. А я сейчас.

И Таня на максимальном ускорении рванула в парк.

Да, зрение не обманывало – сейчас она отчетливо увидела две улепетывающие фигуры в синих комбинезонах. Вот придурки! Не поленились ведь проследовать за ними, затаиться и наблюдать, наблюдать.

– Ты куда бегала? – Девчушка легко перешла на «ты».

Садовникова не стала скрывать:

– Два идиота. Подглядывали, как ты переодеваешься.

– А, чилийцы? – махнула рукой Марьяна.

 – Это смотрители парка. Мигель и Хорхе. Они озабоченные. Все время на меня глазеют. – Хихикнув, добавила: – А брат ржет. Говорит, у меня и смотреть-то не на что.

– Ну, у вас ведь тут целое движение… против… м-мм…

А знает ли вообще двенадцатилетняя девочка это слово?

Но Марьяна легко закончила:

– Ага. Против педофилов. Правда, педофилов ни одного нету.

– А с чем они тогда борются?

– Делать нефиг, – вздохнула Марьяна. – Папа говорит, их наш комитет по культуре это, как его… спровоцировал.