Джульетта стреляет первой

А Мила иронически подняла бровь:

– Только не говори, что не пойдешь на наше великое культурное событие.

Ответить Таня не успела.

От столика с беременными вдруг отделилась одна из женщин – та, что сидела с неживым, печальным лицом. Тяжело ступая, приблизилась. Протянула руку к бокалу. На ломаном английском спросила:

Но та лишь махнула рукой. Одним глотком опрокинула в себя бокал. Крякнула. Вернула его на их столик. С достоинством молвила:

И присоединилась к своим товаркам.

– Это вообще нормально? – Таня с удивлением посмотрела на Милу с Анжелой.

– Ага. Тут всем выть хочется, – подтвердила переводчица.

 – Энергетика такая. Еще с пиратских времен.

– Но беременным ведь нельзя алкоголь! Тем более крепкий!

– А у нее разве будет ребенок? – Мила загадочно улыбнулась.

– Слушай, помолчи, а? – рявкнула на подругу Анжела.

Только что рафинированная бледнолицая художница налилась краской, глаза метали молнии.

Таня примирительно произнесла:

– А правда, зачем к вам на остров беременные едут?

– К доктору Кикину. На опыты, – хихикнула Мила.

Похоже, ром ее подкосил.

Анжела тоже это поняла. Вскочила.

Схватила подругин бокал. Бутылку. Брякнула все на соседний столик. На ужасном английском сообщила:

Чилийки испуганно отстранились, замахали руками. Однако та, что тосковала, решительно схватила Милин бокал и вплеснула в себя содержимое.

Анжела вернулась. Под ироничным взглядом подруги принялась торопливо объяснять:

– Не слушайте вы ее! На острове прекрасный роддом, проводят все обследования, делают полное обезболивание, хорошие педиатры, есть детская реанимация, аппараты – недоношенных выхаживают. Цена вдвое ниже, чем в Чили, и раз в пять меньше, чем в Штатах.

А насчет опытов только недалекие люди, – укоризненно взглянула на Милу, – злословят. Никаких экспериментов ни с кем не проводят. Беременные просто жертвуют свою плаценту для разработок доктора Кикина. Абсолютно официально, договор целая команда юристов составляла! Что в этом такого? Чем утилизировать, лучше на благое дело пустить, – жалобно взглянула она на Таню.

– Ну да. Плацентарная косметика. Я об этом читала, – кивнула Садовникова. – Там, правда, речь о каких-то животных шла, но человеческая эффективней, наверное?

Однако Мила не сдавалась.

Сквозь зубы хмыкнула:

– С плацентой – каждый второй крем. Уже двадцать лет как. И что? Мертвому припарки. А твой Кикин реально омолаживает.

Таня против воли вспомнила прекрасноликого Максимуса.

– Ну, он еще пуповину использует. Клетки стволовые, – неохотно добавила Анжела. – Да, это официально не признано. Но он свою косметику на мировой рынок пока и не выводит.

Печальная чилийка твердой рукой перелила в бокал содержимое бутылки. Решительно выпила. И вдруг разрыдалась.