Джульетта стреляет первой

Однако едва Максимус от нее оторвался, спросила:

– А как же ваша подруга?

– Плывет в Сантьяго. Я ее выгнал, – беспечно отозвался начальник.

И единственным движением расстегнул сразу две верхние пуговицы на ее платье. Кудесник.

Однако Таня поспешно ликвидировала соблазнительный вырез. Отступила. Взглянула с вызовом:

– Вы не слишком торопитесь?

– Хочешь церемоний? – Максимус, показалось, даже обрадовался. – Ладно. Налей тогда выпить.

Несусветно красив. Силен. Властен. Вот только глаза. Не сверкает в них ни огонька. А Таня предпочитала не просто дарить любовь, но и сводить мужчину с ума.

«Нет, дорогой. Я тебе не игрушка на одноразовый секс».

Садовникова лукаво улыбнулась:

– Вам апельсиновый сок?

– Брось, – поморщился. – Сделай два «Бакарди» и приходи на террасу.

Повернулся к ней спиной. Вышел на свежий воздух.

Сначала хотела возмутиться – горничную нашел! Но пару раз вдохнула, выдохнула. Он много лет командует островом. Жители перед ним дружно стелятся. Бесполезно и поздно учить босса вежливости.

Покорно вышла с бокалами на террасу. Еще раз взглянула в его глаза – и поняла: трудно ей придется!

Таня подала Максимусу бокал. Нахально спросила:

– А почему вы актрису выгнали?

– Надоела, – поморщился великий человек. – Понтов много, в постели не старается.

Да ты откровенен чрезвычайно! Может, воспользоваться?

Он развалился в кресле. Таня отметила: только великие мира сего умеют разбросать ноги, ссутулить спину, но при этом выглядеть элегантно. Отпил коктейль. Усмехнулся:

– О чем будем говорить?

Обычно мужчины любили отвечать на вопрос: «Какая у тебя была любимая игра в детстве?»

Но сейчас Таня выпалила:

– Вы знаете, кто убил Марьяну?

Ни единая жилка в лице не дрогнула.

– Полиция наша утверждает, что Хорхе, – еще глоток. – Но я не верю.

– Дурная привычка. Всегда лезу в чужие дела. А Хорхе тут явно за уши притянут. Все говорят.

– Да пусть говорят что угодно! – отмахнулся он. – Вести полноценное следствие на Матуа невозможно. Все это понимают.

– Значит, пойдут слухи. Домыслы. Потом волнения.

– Ой, брось. Какие волнения? Ну, поболтают пару недель. А дальше цветы на могиле завянут. Родители Марьяны уедут, и все забудется.

– Ты бы на их месте осталась?

– Зачем тогда спрашиваешь?

Поставил бокал на журнальный столик. Поманил:

В его глазах наконец вспыхнули искры. Рассыпались фейерверком под холодным блеском луны. Но быстро умерли. Снова один лишь завораживающий взгляд. Холодный, змеиный – но устоять перед ним невозможно.

«Ох, негодяй, до чего я тебя хочу!»

Но если бы хотел он – встал бы и сам набросился.

Таня приказ не исполнила. Наоборот, отступила на шаг. Лукаво улыбнулась. Спросила:

– Почему вы пришли именно ко мне?

Окинул оценивающим взглядом:

– Свежий человек. Неплохое тело.