Джульетта стреляет первой

Сбегала пока в лабораторию, обшарила шкафчики, без труда нашла ящик, где хранились стерильные предметные стекла. Стащила десяток.

Джеф явился. Триумфально вскинул руку с магнитной карточкой. Но в голосе тревога. Предупредил:

– Док заметит – страшный визг поднимет.

– Мы быстро, – заверила Татьяна.

Сбежали на этаж ниже. Джеф приложил пропуск к тяжелой двери. Монитор высветил: «WELCOME, DOCTOR HUDSON!»

– Shit! Они именные? – ахнул парень.

– Все равно уже поздно. – Таня втащила его внутрь.

Она с удивлением разглядывала огромное помещение: пол, стены, потолок выложены кафельной плиткой. Тяжелые металлические двери. Из-за некоторых – странный гул.

– Это у вас морг такой огромный?

– Морг – одна комната, – поморщился Джеф. – Все остальное ваш Кикин захватил. Для опытов. Пошли быстрее.

Пробежали по коридору. Парень с горьким вздохом приложил карточку к еще одной двери. Здесь тоже поприветствовали доктора Хадсона, и Джеф тоскливо проговорил:

– Никто ничего не заметит, – заверила Татьяна. – Давай камеру ослепляй.

Пока Джеф обматывал вездесущий глазок тряпкой, девушка осматривалась.

Знакомый – и поэтому не такой страшный – формалиновый запах. Но никаких, как она ожидала, столов с мертвыми телами.

– А где трупы? – прошептала Таня.

– Вон. Вдоль стен шкафы, – указал Джеф.

Ему (хотя и медик) явно было не по себе.

Таня смело подошла к нижнему ящику, рванула его на себя и взвизгнула.

Внутри лежал младенец. Не плод, именно ребенок. С руками, ногами, милым пухлым животиком. Лицо страдальческое, глаза полуприкрыты.

Джеф до боли вцепился ей в руку. Потрясенно пробормотал:

– Ты лучше д-должен з-знать. – Зубы у Тани стучали.

– Но у нас никто не умирал! Перинатальная смертность ноль! Уже целый год!

– М-может, м-муляж? – дрожащим голосом предположила Таня.

Джеф первым пришел в себя. Профессиональным жестом коснулся сонной артерии младенца, констатировал:

– Это настоящий ребенок. И он мертв. Но трупных пятен почти нет. Получается, умер только сегодня?!

– Джеф, милый! Сейчас не до него, – тоже взяла себя в руки Татьяна.

Резким движением закрыла ящик. Выдвинула следующий. Отшатнулась. Еще один младенец. Но тельце сморщенное, лицо скукожено. Даже не медику видно: погиб раньше. Не меньше недели назад.

– Дьявол! Да что здесь происходит? – У медбрата затряслись губы.

– Джеф. Вот в это нам точно лучше не соваться, – сквозь зубы произнесла Садовникова.

Закрыла ящик. Потянула следующий. И всхлипнула. Потому что теперь прямо ей в глаза бездумно смотрела Марьяна.

«Держаться! А ну, держаться!»

Садовникова отвернулась от лица девушки. Раскрыла свой рюкзак. Приказала Джефу:

– Иначе ничего не получится. Делай, Джеф, делай!

Он с видимым неприятием коснулся тела. Доложил:

– Она окоченела давно. Я не смогу. Только сломаю.