Эпидемия

Он продолжал щелкать выключателями, и напарник, оставив поиски, бросился к нему.

Лампы дневного света брали разбег, необходимый для работы. Постепенно вся галерея озарилась их неровными и бледными отблесками.

— Куда он мог деться? Налево — вряд ли. Может, решил вернуться?

— Он побежал туда, это точно.

Они еще раз переглянулись и разом бросились по длинной галерее, на которую показывал мужчина в рыжих ботинках.

В противоположной стороне, в десяти метрах от них, за выступом стены стоял Гарин. Ботинки он держал в руках. Бетонный пол неприятно холодил ступни. Он хотел перевести дыхание — и не мог.

Едва ли он бы вспомнил, как ему пришла в голову эта спасительная мысль — снять ботинки и прокрасться за выступ стены. Да и вряд ли это было мыслью — скорее, неким требовательным наитием, которому он не мог не подчиниться.

До лестницы он дойти не успел — стрелок слишком быстро нашел выключатели. Когда загорелся свет, Гарин спрятался, прижав ботинки к груди и с замиранием ожидая, что его вот-вот обнаружат.

Колени дрожали, и, обессиленный, он опустился на пол.

Торопливые шаги преследователей гулким эхом еще разносились по длинной галерее, пока не стихли за дальним поворотом.

Гарин надел ботинки, с трудом завязал шнурки и побежал в обратную сторону.

С лестничной площадки первого этажа Гарин повернул в коридор и первое, что он увидел, — белое пятно, простертое на полу. Впрочем, теперь оно было не полностью белым. Вокруг белого растеклась темно-красная лужа. «Кровь!» — подумал Гарин и громко икнул.

— Алена! — закричал он и тут же испугался собственного крика.

В отделении было тихо. Быть может, слишком тихо, и эта тишина пугала своей безжизненностью.

Гарин медленно, крадучись, пошел вперед по коридору, готовый в любую секунду развернуться и бежать прочь. На тело, лежавшее на полу, он старался не смотреть.

— Алена! — повторил он тише и услышал тонкие всхлипывания.

Девушка была где-то рядом. Она ведь даже говорила ему, где именно — пару минут назад, но он напрасно пытался вспомнить.

— Алена! Это я, Андрей… — позвал он еще раз. — Дмитриевич… — запнувшись, добавил он. Отчество в данной ситуации выглядело по меньшей мере смешно, но и обращение по одному только имени было для Алены непривычным.

Он уже вплотную подошел к телу и мог хорошо разглядеть задравшиеся полы халата и голые ноги Нины, утратившие былую привлекательность. Они были только мертвыми ногами, и ничем другим.

Со стороны стола послышался шорох. Гарин резко обернулся и увидел белую ладошку, поднявшуюся над столешницей.

— Андрей Дмитриевич! Я здесь!

— Чего «здесь»? — неожиданно сварливо сказал Гарин. — Вылезай!

Теперь он был не один, и панический страх немного утих, уступая место другим человеческим чувствам.

Алена вылезла из-под стола.