Эпидемия

За черным стеклом «немца» невозможно было что-то разглядеть, но Кашинцев подумал, что до владельца БМВ наконец-то дошло, кто кого в случае необходимости скинет с трассы. Игорь боялся только одного — как бы водитель не зазевался и не угодил в бетонную стену отбойника, мелькавшую слева. Но «Волга» уверенно держала дорогу, словно умела ездить сама, без вмешательства человека.

Еще одно легкое нажатие на акселератор — и машина выстрелила, как из катапульты, оставив БМВ далеко позади. Сирена продолжала истошно реветь.

Через несколько минут они съехали с кольцевой автодороги на радиальное шоссе и помчались в город.

Кашинцев глазел по сторонам, понимая, что он обязательно увидит что-нибудь интересное. Столица может жестоко относиться к людям: она может отбрасывать стариков за черту бедности; принимать десятки тысяч наивных «лимитчиков» и безжалостно перемалывать их своими жерновами; выстраивать на панели ряды дрожащих простушек, выставляющих на продажу свой единственный товар — тронутое венерической червоточиной женское естество; может сталкивать бомжей в жестокой борьбе за пустые бутылки и содержимое мусорных баков; она может позволить разворовывать себя людям с бегающими глазами и ловкими руками; заставлять безмолвных азиатов чесать дворницкими метлами ее семигорбую спину; может покрываться убогими коростами панельных новостроек; прихорашиваться, глядя в мутное, с бензиновыми разводами, зеркало Москвы-реки; карать и миловать; лелеять и бить наотмашь; возносить до небес и втаптывать в грязь; она не может лишь одного — оставить своих жителей без увлекательного и жестокого зрелища.

Так было и на этот раз. Справа за высокой металлической оградой показался Тушинский вещевой рынок, «Волге» пришлось волей-неволей замедлить ход, потому что слева стояло множество автомобилей, принадлежащих различным аварийным службам.

— Что это там? — спросил Кашинцев.

— А-а-а… А я-то думал, что самое проблемное метро — у нас, в Питере, — не без гордости сказал Кашинцев.

— У нас тоже проблем хватает, — сказал Валерий Алексеевич. Это выглядело по меньшей мере странно — словно они хвалились друг перед другом, в какой из столиц тяжелее и опаснее жить. Наверное, куратор понял это и вовремя спохватился. — Но мы справляемся.

— Ну да. И мы тоже, — Кашинцев как настоящий патриот родного города не оставлял Москве ни единого шанса на первенство.

За вещевым рынком началось летное поле, потом машина въехала в тоннель, проложенный под каналом, и, миновав его, стала притормаживать.

— Это здесь, — сказал Валерий Алексеевич.

Невысокие корпуса, обнесенные бетонным забором. Типовая больница. Но сейчас в ней было кое-что необычное.