Год полнолуний

Зверёк спрыгнул на пол, вразвалочку приблизился, волоча по полу длинные крылья, взглянул сверху вниз:

— Не лазь. Плохо будет. — Почесал изломом сложенного крыла мохнатое ухо и лаконично закончил: — Дай лизнуть?

Вскоре тоннель выровнялся, пошёл горизонтально и через десяток метров раздвоился. Создатель в раздумье остановился. Плечо стало покалывать. Олег попытался его почесать, но пальцы ткнулись в мохнатое тельце, а в уши ударил истошный вопль:

— Данила, ты пропал! — зверёк моментально исчез с плеча, и из темноты хнычуще донеслось: — Дай лизнуть…

— Сгинь, — прошипел Олег, заглядывая по очереди то в один, то в другой тоннель. В конце одного мигнуло что-то красное, похожее на вспугнутый сталактит. Создатель решительно повернул туда.

— Не ходи, — попросили сзади, — Данила голодный.

Создатель двигался осторожно, сперва ощупывая ногою пол впереди, и уж потом ступая. Тьма — хоть глаз выколи. Различался только маленький, тёмно-красный огонёк впереди.

— Не ходи, — причитал зверёк. — Там ой, ай. Данила голодный.

— Вот привязался! — чертыхнулся Олег.

— Не ходи. Дай лизнуть, — не унимался зверёк.

Красный светлячок погас вовсе, оставив Создателя во мраке и плохом настроении — забрался чёрте куда, ни вперёд, ни назад. Он попытался припомнить обратную дорогу и с облегчением вздохнул: если что — выберется.

— Дай лизнуть, — опять услышал Олег, досадливо сплюнул, сделал шаг вперёд и неожиданно наткнулся грудью на мягкую преграду.

— Это ещё что? — он протянул руку, нащупал тонкую липкую нить. — Паутина, что ли?

Красный огонь снова зажёгся, и теперь Создатель понял, что это не сталактиты, а глаза огромного, размером с телёнка, паука. Восьмилапый переросток шустро забегал вокруг. Изумлённый Господь попытался отступить, но слишком поздно понял, что ноги уже опутаны, потерял равновесие и рухнул прямо в паутину. Паук подскочил, развернулся и быстро-быстро завилял задницей, набрасывая липкую сеть.

— Данила, ты пропал! — заплакали в тоннеле, — Данила, ты остался голодный! Данила, твою добычу съели!

Олег попытался пошевелить руками, и понял, что влип. В прямом смысле этого слова. Во мраке стали зажигаться всё новые и новые глаза, двигаться, приближаться. Перспектива стать ужином подстегнула Создателя, он согнулся, поджал связанные ноги и со всей силы долбанул «трудолюбивого» паука. Тот оказался на удивление лёгким — отлетел в сторону, как скомканная газета, и сухо стукнулся в стену. Его глаза погасли.

— Да, да! — подбодрили из тоннеля. — Данила молодец!

Создатель попытался выхватить меч… Не тут-то было: хотя рука и имела некоторую степень движений, но до эфеса не доставала. Глаза приближались. Господь качнулся с боку на бок, со всей силы рванул руки в стороны. Послышался треск.