Год полнолуний

Он пел со всеми песни, и танцевал под крупными белыми звёздами с разгорячёнными девками, ощущал нескромные взгляды женщин… Но в конце концов все дорадовались до того, что не вязали лыка, и к утру просто рухнули, кто где был, словно вампиры, попавшие под удар священных солнечных лучей. Даже Дьявол забрался в мягкий высокий стог и завернулся там в свой толстый плащ.

А Создатель — проснулся.

Он встал, нажал кнопку будильника, сладко потянулся. Голова гудела, как с похмелья. Похоже, мухоморы вредно не только есть — на них и смотреть опасно. Потом Олег отправился на кухню, заглянул в холодильник и отрезал толстый шмат колбасы: после бурного ночного застолья хотелось прожевать что-то реальное. Потом поставил на огонь кастрюлю с молоком для каши и чайник. Отошёл к окну.

За покрытым изморозью стеклом кружились снежинки. Вяло и неторопливо. Так ведь двор — колодец. А на улице наверняка ветрюга хлещет. И снег, несмотря на холод, мокрый и липкий. А ещё — грязно-бурый, вылетающий из-под колёс машин и насмерть прилипающий к брюкам. Нет, мир, который создал Он, намного лучше.

Хотя рамы и были оклеены на совесть, от окна всё равно тянуло холодом. Зима. В квартире такой холод, что Танюшка уже почти месяц с головой под одеялом спит. Как только не задыхается? Вот бы забрать её с сынишкой в свой сон хоть на пару часов! Отогреться, позагорать, подышать свежим воздухом. Искупаться в тёплом прудике, наконец! Но — никак. А жалко. Так хочется подарить своим капельку лета…

Олег залил кипятком растворимый кофе, убавил огонь под молоком и понёс чашку в комнату. А когда жена замурлыкала от бодрящего аромата, предложил:

— Давай в Ботанический сад сходим? В тропическую оранжерею?

— Пошли, — немедленно согласилась Таня. — Только когда? Ты работаешь каждый день чуть не до полуночи!

— Ну, как на выставку наши ювелиры свалят, так и отправимся. Прогуляю пару деньков — никто не заметит.

— Ура-а! Папка дома будет! — Танюша выпростала из-под одеяла руки, призывая мужа в объятия. — И когда выставка?

— Через пять дней. — Олег прижал правую руку к груди, а левую клятвенно вскинул над собой: — Пять дней, а на шестой — гуляем!

Деревню они покинули только на второй день. Точнее — ночь. После бурного празднества селяне зашевелились только к вечеру. Вставали. Покачиваясь, подбирались к столу, жадно отпивались соком, уже начинавшим бродить после двухдневного пребывания на солнцепёке. Сил пожевать жаренной свинины хватило только у пяти — шести человек. Остальные просто расползались по избам, где, по всей видимости, попадали в постель. Про гостей никто и не вспоминал. Восседая во главе «банкета» в гордом одиночестве, Создатель обозревал место торжества, больше похожее на поле битвы и откровенно скучал.