Год полнолуний

 — Может, аспиринчику выпьешь?

— Что, и пол на кухне будешь мыть? А корвалольчику?

— Мам, тебе что, жалко, если я пол помою?

— Нет, для родного сына мне ничего не жалко. Но только я подобное старание впервые за двадцать шесть лет вижу.

— Могу я помыть пол хоть раз в четверть века?

— Да хоть каждый день! — Антонина Митрофановна потопталась в дверях кухни и наконец не выдержала: — Это что же за зазноба тебя так цепанула?

— С чего ты вдруг взяла? — попытался Саша увильнуть от ответа.

— Вилка у меня сегодня на пол упала. Стало быть, не миновать гостей женского полу. А уж если сынок взялся полы мыть… Я её хоть знаю?

— Нет, мама, не знаешь.

— Обидно. — Впрочем, лицо Антонины Митрофановны ни малейшей обиды не выражало. — Хоть познакомишь, дон Жуан?

— Ну, не все сразу… — замялся Трофимов.

— Жалко, жалко, — покачала головой мама и с улыбкой закончила: — А всё же, почаще бы такие гости. Какой порядок был бы в доме…

Весь вечер Антонина Митрофановна с интересом ждала. Однако гостья и не появлялась. Не было её ни в семь, ни в восемь. И до девяти никто не появился. Разочарованно вздыхая, Сашина мама просидела у телевизора до одиннадцати вечера, потом махнула рукой и улеглась спать. К полуночи из-за стены донеслось сладкое посапывание, и примерно в то же время Саша вышел из дому. Вскоре он уже приплясывал от холода на тёмном Московском шоссе.

Сугробы к апрелю изрядно похудели, на газонах появились проплешины земли с жухлой прошлогодней травой. От снежных куч тянулись тощие ручейки, неизменно замерзающие на ночь. Ветер из морозного стал влажным, но не менее пронизывающим. Не изменилась только консервная банка, кем-то заботливо пристроенная на нижней ветке тополя.

Трофимов довольно долго мялся на автобусной остановке, сжимая небольшой букетик и внимательно осматриваясь по сторонам, но появление девушки всё-таки проглядел:

— Да, — Саша повернулся на голос и протянул Синичке тюльпаны.

— Спасибо. Мне уже лет триста никто цветов не дарил! — она прижала букет к груди.

— Ты, — ответил он без колебаний.

— Я здесь, — засмеялась она.

Вместо ответа она взяла Сашу под руку и положила голову на плечо. Идти, чувствуя девушку так близко, было не очень удобно, но чертовски приятно.

В прихожей Синичка сразу скинула шубу и крутанулась перед зеркалом — её плотно обтягивало тёмно-бордовое платье с глубоким вырезом на спине и единственной застёжкой сзади на шее. На фоне платья белые волосы казались светящимися, в ушах хищно блеснули рубиновые серьги. У Трофимова появилось такое странное чувство, будто он пытается проглотить аппетитный кусок вырезки вдвое больше своего желудка. Синичка резко остановилась, косо посмотрела на молодого человека:

— Саша, ты меня ещё любишь?

— Почему ещё? Я тебя просто люблю. Очень.