Господин Гексоген

Вручить награды Родины тем, кто в недавних боевых операциях своим мужеством и геройством отстоял демократию, остановил расползание нестабильности на юге России, сделал все, чтобы на нашей земле установился прочный и долгожданный мир.

Слова были тщательно подобраны, умно расставлены, напоминали искусно раскрашенный фанерный стенд, за которыми не был виден разрушенный до фундаментов Грозный, обгорелые остовы танков, вагоны с замороженными трупами, разросшиеся военные кладбища.

– Высшей наградой Родины, званием «Героя России» награждается подполковник воздушно-десантных войск… – Премьер с торжественным лицом, возвышая интонацию до певучей вершины, упивался своей ролью.

Не просто подменял Президента, но почти становился им, предлагая присутствующим восхищаться не только героическим подвигом подполковника, но и им самим, явившимся в этот царственный зал как высшее лицо государства.

Подполковник, плотный десантник с офицерскими усами и крестообразным шрамом на лбу, встал из рядов. Приблизился к Премьеру. Тот принял из рук красивой ассистентки сафьяновую коробочку с наградой. Раскрыл ее. Жестом фокусника, обращая в разные углы зала, показал собравшимся, улыбаясь и кланяясь, словно чародей, создавший звезду из воздуха.

Белосельцев смотрел на десантника, получившего звезду на грудь, а огненный крест – в лоб, там, на лестницах и переходах дудаевского дворца, куда рвались штурмовые группы, пронося обрывок знамени сквозь вспышки очередей, ртутные пунктиры трассеров в пролом стены, оставленный фугасным снарядом. А потом их полк отводили из Грозного, и бородатые боевики презрительно ухмылялись вслед уходившим колоннам. Подполковник принял из рук Премьера награду, произнес: «Служу России!» Проследовал на свое место.

– За героическое поведение в боевых условиях, при наведении конституционного порядка в Чеченской республике награждается орденом Мужества командир вертолета огневой поддержки, майор… – Премьер взял из рук помощницы сафьяновый коробок с крестом, напоминающим четыре сложенных вместе алебарды. Передал худому лысеющему майору. Тот неловко принял. Запинаясь, произнес ритуальный ответ. Подслеповато озирался под люстрами, окруженный золотыми вензелями и мрамором.

Вертолет, рокоча простреленными лопастями, садился в ущелье, где попала в засаду группа спецназа. Лежали в снегу убитые, стонали раненые, живые вставляли последние магазины, отбиваясь от атакующего вала чеченцев. Молились, прощались, когда сверху, как пятнистый, в стальном оперении ангел, возник вертолет. Окруженный взрывами, с дырами в фюзеляже качался, не выключая винтов. Экипаж, стреляя из курсового пулемета в чеченцев, подбирал живых и убитых, взмывал над ущельем, уклоняясь от колючих пунктиров.