Государь (СИ)

Затем, когда до его сознания дошло, что оный не из привычного дерева, а из чуть провисающей ткани — повел глазами по сторонам, разглядывая жердины каркаса, растягивающие-поддерживающие палатку из плотной грубой парусины. Затем заинтересовался стоящим близ его лежанки столом и развешанными вдоль матерчатой стенки полотняными мешочками, от которых тянуло сушеными травами. Возле входа висели кустики уже пожухлой полыни, благодаря которой не было слышно назойливых насекомых — а еще, благодаря ее терпкому горькому аромату, в голове князя потихоньку пришли в движение мысли и начала просыпаться память. Вот только последним, что отчетливо помнил Дмитрий Иванович — было то, как пушкари в гуляй-городе разворачивали орудия на подобравшуюся с левой стороны холма пешую ханскую гвардию. Сеймены и простые степняки-ополченцы лезли так густо, что он даже грешным делом подумал…

Мысль-воспоминание ускользнуло, словно шустрый карасик в прореху небрежно сплетенной сети: моргнув, князь-воевода перевел взор на щекастую девку, с деловитым видом скользнувшую внуть палатки и направившуюся было к мешочкам с травками — но при виде его открытых глаз резво выскочившую обратно. От этого прежняя вязкая пустота в голове тут же разбавилась легким раздражением — от того, что он слабо понимал, где он и что с ним случилось. И будто бы этого было мало, тут же, напомнило о себе и остальное тело. Для начала, сильно зачесались шея: с нее зуд перекинулся на левый бок, отчего тут же заныло в спине, словно он ее порядком отлежал. Почему-то болели ребра, и никак не получалось вздохнуть полной грудью… И вообще, он практически не чувствовал левой стороны тела!

Пальцы, которые должны были поскрести шею и тем унять донимающий окольничего зуд, наткнулись на странную колодку. Или воротник? В общем, на что-то упругое и непонятное, охватывающее шею со всех сторон и не дающее толком двинуть головой. Грудь была затянута в тугие повязки, мешающие нормально дышать, а попытка самостоятельно привстать закончилась неудачей и новым всплеском раздражения — которое только усилилось, когда намерение покликать хоть кого-нибудь обернулось дерущим горло клекочущим сипом и прорезавшейся жаждой! Однако бог услышал молитвы князя: полог палатки отлетел в сторону, явив доверенного слугу-подручника Томилку, сходу начавшего радостно причитать:

— Наконец-то очнулся князь-батюшка! Уж не чаяли дождаться: ведь третий день пошел, как лежмя лежишь… Эк⁉

Бесцеремонно пихнув взрослого мужчину под ребра, и тем заставив сдвинуться вбок, в освободившийся проход вдвинулась молодая женщина в простой холщевой накидке с красным Крестом-в-круге напротив сердца.