Государь (СИ)

В Москве захудалого рюриковича постоянно оттирали на вторые-третьи места более знатные князья-воеводы, а вот в Вильно под рукой Димитрия Иоанновича умному человеку было где себя проявить — и тем самым продвинуть свой род повыше, попутно его обогатив. Однако делиться столь желанными подробностями царевич Федор не стал, переменив тему разговора.

— Сейчас немного отдохнешь, и тебя перенесут в повозку: два дня в пути, и будешь дома. Горяин, где там роспись лечебных процедур для Дмитрия Ивановича?

Пока младший Скуратов-Бельский рылся в своей шитой серебром сумке-планшетке, возле палатки появилась румяная от быстрой ходьбы девица-красавица в приказном платье с крестом-в-круге. Остановившись возле входа, она совместила короткий поклон с быстрой речью:

— Федор Иоаннович, очень просит подойти Викентий Жанович!

Не торопясь вставать с лавки, юнец царских кровей недовольно проворчал:

— Что там у Венсена случилось такого срочного? Опять кто-то из его учеников напортачил?

— Говорит: рану плохо вычистили, воспаление пошло! Домна Пафнутьевна уже легла отдыхать, а пациент уж больно плох, жаром так и пышет!..

Без особой охоты, но и не мешкая — младший сын Великого государя, царя и Великого князя всея Руссии покинул временное прибежище воеводы Хворостинина, успев на прощание пообещать новый осмотр со своим участием, но уже в Москве. Следом из видимости исчезло и его сопровождение: однако на смену им появились дюжие служки Аптекарского приказа, кои, не размениваясь на мелочи, подхватили и потащили наружу князя сразу вместе с его лежаком — оказавшимся еще и удобными носилками. За время короткого путешествия, Дмитрий Иванович наконец-то получил возможность оглядеться по сторонам — правда, поначалу его взгляд натыкался лишь на серо-зеленые длинные палатки, число которых казалось ему воистину бесконечным. Однако это впечатление было обманчивым: вскоре его своеобразный паланкин вынесли к горе свеженапиленных чурбаков; пара минут, и открылся новый вид — на длинный ряд чудных походных кухонь Аптечного приказа, вокруг которых деловито суетился небольшой отрядец кашеваров. От многообразия сытных и вкусных запахов у голодного князь-воеводы тут же началось неустроение в животе: однако бессердечные служки даже не подумали притормозить, направляясь к двум десяткам пароконных фургонов, которых явно готовили к скорому отправлению в Москву. Поначалу его лежак тащили в середину обоза, но когда до него оставалось не более полста шагов, направление резко поменялось на третью от начала повозку — близ которой, положив руку на обод высокого колеса, стоял приказной служка начальственного вида.