Государь (СИ)

Княжич, прочувствовав размер той ямы, куда со всего маха ухнула семья, удурченно кивнул.

— Дед, поди, на радостях светился, что блюдо фарфоровое?

— Это Горбатый-Шуйский? Ну, не без того. Он сейчас на коне, обласкан царской милостью — как же, главный воевода Сибирского похода!

— Кони, бывает и спотыкаются.

— Хорошо бы, но — вряд ли. Тесть мой как человек слова доброго не стоит, но как воевода… Получше меня будет.

Последнее признание зять выдавил из себя с некоторым трудом. Но уж врать себе-то и вовсе глупо, а правда редко бывает приятной.

— Если бог сподобит, побьет он и вогульский князьцов, и Кучумку-хана, и башкир изрядно примучает да обдерет. После тестюшки даже жидам добычи нету, всех похолопит, все заберет! Ничего, будет и у нас в доме праздник, уж я постараюсь…

Густое рейнское наконец-то добралось не только до желудка, но и до разума главы семьи, пригасив пламень сжигающего его изнутри гнева.

— Тебе бы, тятя, отдохнуть. День был тяжелый, а утро вечера всяко мудренее?

Звучно хмыкнув, родитель все же признал, что было бы неплохо малость отдохнуть от трудов праведных. Вздымая на ноги порядком уставшее и огрузневшее от вина и пирогов тело, он ворчливо распорядился напоследок:

— К сестре зайди. Поди, измаялась в ожидании добрых вестей…

Хмурым утром вьюжного и холодного позднего февраля, в Кабинете государя Московского и Великого князя было откровенно свежо и прохладно — а возле окон так и вообще холодно. Однако двух одетых в домашние наряды братьев, что стояли возле растянутого на одной из стен Большого чертежа Мира, такие мелочи занимали мало. Особенно царевича Ивана, у которого за прошедшую ночь накопилась целая гора вопросов — и который так жадно и внимательно рыскал глазами по прекрасно отрисованной цветной карте, что, пожалуй, не заметил бы под ногами и целого снежного сугроба!..

— … смотрел на батюшкиной Сфере, но там все так мелко!

— Ну так глобус для другого и предназначен — чтобы все земли умственным взором охватить, а не… Тц!

Обнаружив, что у овальной кедровой палочки в его руках совершенно некстати сломался грифель, хозяин покоев перевернул ее другим концом и использовал на манер указки, небрежно «располовинив» ей целый североамериканский континент:

— От сих и до сих — это самое малое, что тебе надобно будет взять под себя.

Пока будущий Великий князь оценивал свои возможные владения, Дмитрий дотянулся до небольшого ножичка для очинки перьев. Перехватив изукрашенную темно-синей шпинелью рукоять бритвенно-острого лезвия, он превратил с его помощью несуразно-короткую указку в хорошую чертилку с красным грифелем — которым и начал плавно рисовать небольшие кружочки на плотной бумаге:

— Стольный град лучше всего ставить — здесь, здесь или здесь.