Я не выйду за варвара (СИ)

Желательно с изумрудами, в цвет ее глаз и еще…

И еще засиделся я больно, пора уже смотреть, что там Ей нашили. Откланявшись Верховному Эрлу мы с портными отправились прямиком в покои герцогини. Джордж не особо порывался увидеть, как будет проходить Ее примерка. Профессора Исторической кафедры Императорской Академии убедили его, что согласно их традициям жених не может видеть невесту в свадебном платье до обряда. Звучит глупо, но мой брат не сильно то и расстроился. Он лишь наказал портным, чтобы герцогиня выглядела достойно его великолепия и порвал один из не приглянувшихся эскизов.

Мое же стремление видеть Ее, а тем более в этих платьях, было еще меньше, чем у Джорджа. Я не хотел, но ноги сами вели меня. А ведь они все там и без меня справятся с этим платьем. Я же в них ничего не понимаю от слова «совсем», но…

Как же я ненавижу тебя, Анна Аврора. Правду про тебя говорят — колдунья. Иначе как объяснить все, что со мной происходит? Ты несешь всем вокруг быструю смерть. Меня же мучаешь не щадя.

Стоит мне приблизится к Ее покоям, как вдруг замираю, не решаясь войти. Мне не следует видеть Ее. Я должен избегать встреч с Ней.

Свита и стража в непонимании переглядываются, портные с ворохом вещей в руках тоже удивлены. Мы стоим. Минуту, а может быть две. Я борюсь с собой, борюсь и впервые в жизни проигрываю. Откинув всякие сомнения я без стука врываюсь в покои, предвкушая увидеть Анну Аврору.

Я молча давилась слезами, лежа на кровати, когда в мои покои без стука ворвались. Судя по звукам — это был целый отряд, не меньше. Шагали так, аж пол завибрировал. Кто же мог так беспардонно вторгаться в мою спальню? Выбор был не велик. Только Джордж или Витторио.

Не без труда, но все же я нашла в себе силы подняться с постели. Похудевшими, почти костлявыми ладонями попыталась стереть свои слезы. Картины вчерашнего ужаса никак не отпускали меня. Я спала очень тревожно, то просыпаясь от ночных кошмаров, то снова в них проваливаясь, а на утро вдруг разрыдалась прямо за завтраком, не в силах больше держаться, и до сих пор так и смогла успокоиться. Воспоминания солеными потоками хлыстали по моим щекам, так что все рукава платья вымокли, пока я стирала следы моей душевной боли.

Когда я наконец-то обернулась и увидела Витторио, то аж замерла на месте.

Все мои слезы в раз перестали идти. У меня не получалось не только плакать, но и дышать. Я боялась этого варвара до дрожи в коленках, но в тоже время отчего-то испытывала ничем не обоснованное чувство уверенности, что он никогда причинит мне физическую боль. Огромный, как нордорийский медведь, суровый как волк, казалось ему ничего не стоит лишить жизни любого, кто перейдет ему дорогу. Он возвышался не только надо мной, но и над своими соплеменниками.