Я не выйду за варвара (СИ)

Я невольно представил, как вполне себе натурально могла бы издавать такие звуки Она. В моем обществе. И осознание того, что этого никогда не случится, даже после того, как Джордж отдаст мне ее, окончательно вывело меня из себя. Уподобляясь своему кровному брату, я стал напиваться все больше и больше.

Так и прошла вся ночь. Не знаю, как я выжил после нее, вернее после количества выпитого. Но уснуть у меня так и не получилось. Я был бесконечно рад покинуть это злачное место и перекочевать в более приятную для себя обстановку — в казарму. Вот так вот. Я, наследный Эрл, один из лидеров национально-освободительного движения и герой партизанской войны, позорно сбегал из дворца, прячась от женщины в стенах казарм.

Туда я и решил переехать. То, что нужно для работы. Вести дела оттуда будет сложнее, разу раз мне придется наведываться во дворец или посылать кого-то туда. Но так по крайней мере спокойнее, чем видеть Ее изо дня в день. И себе будет спокойней, и Ее своим присутствием выводить не буду.

Мне было очень стыдно, что при моем появлении окна стремительно запотевали. Кажется, все постовые, учуяв запах, подумали, что это Джордж.

Но надо отдать им должное, они успешно делали вид, что им есть, чем дышать, когда я прохожу мимо. Мне плохо удавалось скрывать нервозность, а потому стоило мне приземлится за письменной стол, как я тут же начал пересрочивать весь свой состав о выполненной работе. Злой был, как черт, спросил с каждого.

Мне не нужно было повышать голос, чтобы наводить на всех ужас, поданные и без того метались по казарме, как пчелы в улике, стараясь не попадаться мне на глаз. Кто-то получил десять ударов кнутом за то, что уснул на посту, кому-то повезло отделаться холодящим кровь «Что тут происходит?» за мелкие оплошности.

Пятерых отправил в карцер за то, что не уберегли порох, который надо сказать не дешевый, он отсырел. Четырнадцатилетний оруженосец одного из капитанов получил подзатыльник за расхлябанный вид и не наточенный меч. Я показал, как правильно его точить и грозился проверить вечером. Короче, получили в то утро все, кто хоть немного отклонился от устава.

Больше всего не повезло Годрику. Несчастный воин только сменился с поста в покоях Анны Авроры и тут же прибыл с отчетом. Мне не в первой было применять силу к поданному.

И руки рубал до того, и головы. Все, как того требовали суровые и неизменные законы Великого и Бескрайнего Севера. Но Годрика я зарубать не мог. Ни совесть не позволяла, не законы. Нет у нордорийцев такой правовой нормы, которая бы позволила казнить за то, что Анна Аврора уснула у него на руках.

Как мальчишка себя повел, совсем голову потерял от ревности. Так и врезал ему по пьяни, а тот и не уворачивался даже. Хорошо, хоть жив остался. Был бы я трезвым — он не поднялся бы после удара.