Я не выйду за варвара (СИ)

— Бриян! — с укором кричу ему, но поздно.

Они оба уже смеются с меня. Выглядела, как посмешище. Разве наследница может так несуразно мямлить? Кстати, я впервые вижу, как смеется Витторио. Заливисто так, искристо. Не думала, что он так умеет. Это было бы завораживающе, если бы он в этот момент не смеялся с меня. Мне стало так обидно и горько, а еще до того стыдно, что захотелось просто сбежать от него. Спрятаться, чтобы меня никто не видел и не слышал.

Но похоже, мой дорогой варвар не наглумился с меня еще вдоволь. Стоило мне подскочить с места, как он тут же вернул меня обратно.

Потянул одной рукой и усадил рядом. Просто таки неприлично близко. Точно, что варвар. Смеется с дамы, прикасается ко мне без дозволения и сидит непростительно близко. Совсем не следуя дворцовому этикету.

— Ежели так, — начал Бриян, подавляя остатки смеха, — То представьте, что Ваш жених — это Эрл Витторио и начинайте есть, пока не остыло.

— От этого Джордж не перестанет быть моим суженым. Умру, но не выйду за него. Не буду есть!

Лицо Витторио вмиг меняется. От улыбки не остается и следа. Он хватает мое лицо за подбородок и, поворачивая мое лицо на себя, говорит мне что-то.

Спокойно. До того спокойно, что аж холод растекается по жилам.

— А Вы подумали о народе? — переводит Бриян. — О детях? Вспомните тех сирот, что Вы посещали в приюте? Вы не имеете право на собственную жизнь, потому что она принадлежит не Вам, а Вашим поданным. Вы обязаны служить им, потому что в Ваших жилах течет кровь рода Бенкендорф. Только Вы можете спасти свой народ от дальнейших кровопролитий. Если Вы прикажете им, то они добровольно склонят головы перед Верховным Эрлом. Без Вас — нам придется склонить их силой, ценой десятков, если не сотен тысяч жизней.

 Вы — надежда Империи. Не лишайте народ их Императрицы. Потому что Вы теперь не просто герцогиня — Вы наследница. Вы — будущее этих людей. Если нордорийцы не удержат империю — ее поглотят соседи. Они и так плотоядно потирают свои ладошки и гремят копьями на границах. Разберут на куски и превратят жителей империи в своих рабов.

Говорил он, а сердце мое все больше сжималось в тиски. И самое ужасно то, что он бесконечно прав. Мне стало так стыдно за себя. Да, я не имею права горевать. Я больше не маленькая девочка.

Я — единственная защита, что осталось у моего народа. Мне нужно использовать всю свою хитрость и знания, чтобы минимизировать вред от нордорийцев. Не дать закрыть эльратские школы, не дать им переписать историю, не запятнать имена наших славных предков. Мой народ не должен стать рабами в услужение нордорийских воинов. Мое сердце должно принадлежать только им. В нем нет места для моих собственных чувств… К варвару. К своему дорого, любимому варвару.

— Хорошо, — сдаюсь я, вытирая накатившие слезы, — Я поем.