Имперец. Живыми не брать!

Какая-то их часть оказалась в армии, кто-то перевелся в полицию, а большинство… они просто ушли на пенсию. Благо что новый закон это позволял.

Один из самых «сокрушительных» аргументов был таким, что за содержание ВВ мы все платим из своего кармана, а вот «помогальникам» платят ИХ страны. Мол, какие мы ловкие — заставляем иностранцев оплачивать наш правопорядок! Кое-кто даже поверил… угу…

А к тому времени уже вовсю разошелся и Арбатский военный округ…

Я хорошо помню этот день.

Еще несколько недель назад по части пошли всяческие слухи. Толком никто ничего не знал, вот и изгалялись — каждый на свой лад. Пока сегодня нас не собрал Батя. Полковник по выслуге лет, давно уже был кандидатом на пенсию. Зная его строптивый характер (ну, не уважал он паркетных полководцев — и все тут!), генеральских лампасов ему ожидать не приходилось. Но и спихнуть его с должности было не так уж и легко — авторитет у Бати имелся… весьма ощутимый. И много где признаваемый.

Нас всех (я имею в виду — офицеров) собрали в зале гарнизонного дома офицеров. В воздухе повисло напряжение — сегодня что-то должно было, наконец, решиться. Сидящий на сцене полковник выглядел надломленным, таким его мы и представить не могли. Справа от него ерзал на мягком стуле незнакомый генерал, по-видимому, из приезжих — раньше его здесь никогда не видели.

— Вот что, сынки… — встал Батя со своего места. — Не думал я, что до такого дня доживу…

В зале установилась прямо-таки могильная тишина.

— Короче… Нет больше нашей части, ребята. Приказом министра обороны она расформирована. Со вчерашнего дня. Личный состав, выслуживший положенные строки службы, будет уволен в запас. Все прочие переводятся для прохождения службы в другие подразделения. Нежелающие это делать — могут подать рапорт.

Мы молчали. Новость была попросту ошеломляющей.

— Да… вот так… — Полковник засунул большой палец правой руки за ворот рубашки и подергал его туда-сюда, словно воротник мешал ему дышать. — Мы пробовали что-то сделать… но в стране нет денег! Снять «мыльную оперу» про жуткие моральные страдания несчастных пидарасов, вбухав в это «произведение» пять-шесть миллионов долларов, — деньги есть! А содержать воинскую часть с почти вековой историей — нет! Война придет, чем защищать страну станем — голые жопы артистов выставим? Чтобы противник от хохота умер? Тоже, между прочим, метод…

— Но, господин полковник… — начал было генерал.

— Товарищ! — стукнул по столу кулак Бати. — Я для своих офицеров был — и остаюсь — товарищем!

— Извините… — стушевался Федяев. — Я, также как и все вы, сожалею о произошедшем! Но экономика страны в бедственном положении! Денег действительно нет! Экономим абсолютно на всем!

— На кино — тоже? — язвительно поинтересовался полковник.