Имперец. Живыми не брать!

Нет, Миша… танки им не интересны — он меня в знаменный отдел привез…

Отчего-то у меня пересохло во рту… Автоматически нашариваю бутылку и наливаю себе пива.

— Да… правильно ты меня понял, — кивает Олег. Встает. — Пойдем.

Я хорошо его помню. Именно в верхнем левом углу на полотнище имелись три пробоины, аккуратно заштопанные когда-то. И древко — отполированное прикосновениями десятков рук. Помню Батю — он последний из нас касался руками Знамени дивизии. А сейчас оно стоит в застекленном шкафу в небольшой комнатушке позади Олеговой спальни. Вход в нее хитро замаскирован — я и не подозревал, что тут что-то есть. А ведь дрых здесь не единожды!

— Джейк знал, чем меня пронять, — в курсе, собака, где я раньше служил. — Петрович стоит в дверях, опершись рукою о косяк. — Он сделал вид, что покупает его для себя, меня же представил как консультанта из посольства. Денег он, ясен пень, с этого поимел…

— Но… как же так? Я даже и слов подобрать-то не могу!

В общем, вечером мы с ним нажрались. Просто по-черному, на душе было мерзко и противно. Сквозь полузабытье иногда прорывались моменты осветления, когда голова мыслила особенно четко и ясно… Только вот о чем? Не помню…

Заснул я на веранде, в дом не пошел и оттого услышал стук в ворота первым. Господи, да кого ж в такую рань-то принесло?! Нет чтобы дать отдохнуть больному человеку…

Нехотя сползаю с небольшого диванчика. Я человек не маленький и на такой штуке весь не помещаюсь. Поэтому так и болит все тело. Ладно, чай, не хлюпик какой…

За воротами оказался Вадик Мишунов. Тоже из наших, старлеем в запас ушел. Мы с ним частенько тут встречались. Надо же! А мне Олег про него ничего не сказал, вот злодей!

— Залазь! — распахиваю дверь. — Пива хочешь?

— Да ну его! Олег где?

— Спит — я его наверх уволок. Тяжко ему сейчас, ты уж не буди понапрасну.

— Можно подумать, я сейчас взлечу вверх от «невыносимой легкости бытия»!

— Да что стряслось-то? Наехал кто? Так мы ему разом уши на затылке в узелок завяжем! Будет у нас китайца изображать — это они всю дорогу улыбаются.

— Да уж, если б только в этом вопрос и состоял — я б знал, кого поутру будить! Это ты у нас известный мастер по чужим ушам, а Олег — тот голова! Поумнее нас обоих будет!

Никаких возражений с моей стороны не последовало. Превосходство Петряева в этом деле было очевидным и никем из нас не оспаривалось.

Но его умная голова упорно не желала открывать глаза — пожалуй, шампанское мешать ни с чем все-таки не следовало…

Отчаявшись его разбудить, со вздохом поворачиваюсь к гостю:

— Ну, сам же все видишь? Колись, что там у тебя?

— Да, видишь ли… — смущенно чешет в затылке он. — Колька мой из дому ушел…

— Эка невидаль! Да кто из пацанов в свое время из дому не уходил? И что? Все вернулись.