Измены

Действительно, и Андрею и Васе я каждый год покупаю новый телефон за какие-то космические деньги.

— Хочешь новый телефон за сто тысяч — устройся на работу, — категорично отрезаю.

— На какую еще работу? У меня же институт!

— Можно подумать, ты в нем учишься.

— Так меня еще не берут никуда по специальности, а даже если и возьмут, то зарплата будет на уровне стажера.

— Андрей, мне все равно, где ты будешь работать. Я больше не собираюсь платить за твои понты. У тебя очень хороший телефон, у которого достаточно просто поменять экран. А на понты зарабатывай себе сам. Это касается не только телефона, но и всего остального тоже. Кроссовки за 30 тысяч я тебе тоже больше покупать не буду. Иди работай давай, как раз у тебя летние каникулы. А в институте ты все равно еле-еле с двойки на тройку учишься.

— Юра! — Аня отшвыривает кухонное полотенце в сторону. — Хватит тиранить детей! Васю из дома не выпускаешь, она вся в слезах опухшая, Андрея куда-то работать гонишь! Кем и куда он устроится в 20 лет? Официантом?

— Да хоть официантом! Я в его возрасте водителем работал!

Аня машет на меня рукой и поворачивается к сыну.

— Андрюша, я сейчас перечислю тебе на карточку.

Довольный Андрюша уходит из кухни к себе.

— Аня, зачем ты потакаешь этим капризам? Тебе не кажется, что наши дети зажрались? Они в этих телефонах сидят круглосуточно, до них не докричишься.

— Ты слишком поздно взялся за воспитание детей, — сухо отрезает мне и отворачивается.

Я ничего ей не отвечаю, потому что иначе начнется скандал. Но в целом за эти несколько дней с момента объявления Аней о желании развестись я много думал, как мы дошли до этого. Я быстро определил точку невозврата, которая навсегда разделила нашу жизнь на «до» и «после». Но вся проблема в том, что я был готов через это переступить, а Аня нет.

Через час стол на кухне накрыт, раздается звонок в дверь, и Василиса идет встречать своего парня. К слову, все эти дни дочь со мной не разговаривает. Ничего страшного, пообижается и перестанет.

— Здравствуйте, — раздается громкий бас.

Я поворачиваю голову на голос и на секунду теряю дар речи. Боковым зрением замечаю, что Аня, сидящая справа от меня, застывает, не двигаясь.

— Пап, мам, это мой парень Никита, — представляет дочь. — Никит, это мои родители Юрий Витальевич и Анна Викторовна.

Я продолжаю пялиться на парня во все глаза. Он в черной футболке с короткими рукавами. При этом руки полностью от запястий до плечей покрыты татуировками. Но это еще полбеды: его шея тоже полностью в татуировках. В губе, носу и брови пирсинги. В левом ухе сережка, а в правом и вовсе тоннель.

Никита протягивает мне руку, и я замечаю, что на тыльной стороне ладони и пальцах тоже татуировки.