Измены

И самое интересное, что ты знала, что у нее в 15 лет появился парень на пять лет старше и ни мне не сказала, ни ее не остановила. А капризам Андрея ты потакаешь. На хера ты дала ему сто тысяч на новый айфон?

Я замечаю резко вспыхнувший огонек ярости в ее глазах. Больше всего на свете Аня ненавидит, когда ей прямо или косвенно говорят о ее недочетах как матери. А еще у нее иногда включается синдром «яжемать».

Она делает решительный шаг к кровати, на которой я продолжаю лежать.

— А когда ты вообще интересовался делами своих детей, а, Юра? — Упирает руки в боки. — Ты до недавнего времени даже не знал, в каком Василиса классе. Ты сходил хоть на одно родительское собрание в школу?

Аня еще ближе подходит к кровати и смотрит на меня сверху вниз.

— Ну вот твой любовник будет ходить на родительские собрания вашего с ним ребенка. А я дерьмовый отец.

— Что правда, то правда. Ты действительно дерьмовый отец.

— Зато ты у нас просто прекрасная мать, раз спокойно отнеслась к тому, что пятнадцатилетняя дочь встречается с парнем на пять лет старше.

— Я провела с ней серьезный разговор.

— Ну тогда действительно не о чем переживать! Вася уже два года знает, что такое презервативы. А разрисованный тату-мастер с пирсингом в носу научил ими пользоваться.

Аня начинает дышать быстрее. Я поднимаюсь на ноги и встаю ровно напротив нее.

— Успокойся, Ань, у меня к тебе как к матери наших детей вообще никаких претензий. Спасибо, что хоть рассказала Василисе о контрацепции, а то бы уже внука нянчили.

— Ты никогда не интересовался жизнью детей! — Она делает ко мне шаг и останавливается почти вплотную. Дышит тяжело, челюсть сцеплена, а глаза налиты слезами. — Тебя только любовницы твои интересовали всегда!

— Как и тебя твои любовники. Разве нет?

— Нет! — Срывается на крик. — Это ты уничтожил нашу семью! Все началось с тебя!

Слезы уже вовсю катятся по ее лицу. Я хватаю Аню за плечи и рывком притягиваю к себе.

— Я предпринимал миллион попыток все исправить, — цежу ей со злостью. — Но ты сама не захотела.

— Потому что было слишком поздно. Я уже не могла тебя простить.

Я снова нервно смеюсь.

— Ты первый начал это все! Ты первый стал смотреть на других женщин!

Она сбрасывает с себя мои руки, разворачивается и направляется на выход.

— Да, — говорю Ане, когда она берется за ручку, что вынуждает ее остановиться. — Я действительно в какой-то момент стал смотреть на других женщин. Меня действительно потянуло налево. Но я так и не переступил эту черту, Аня. Изменила мне первая ты.

Она громко фыркает и оборачивается.

— Правильнее будет сказать, что я просто тебя опередила. Ты бы все равно это сделал.

— История не терпит сослагательного наклонения.

Она уходит, громко хлопнув дверью и не произнеся больше ни слова.