Кадетский корпус

Никита растягивал пищу как мог, ел по одному основному блюду в сутки и только поэтому и выдержал.

Когда волки ушли, у него еще остались галеты, баночка с джемом, ее он берег на крайний случай, и пакетики с солью, перцем и сахаром. Неожиданно клюнуло, Никита бросил найденный пучок травы на землю и стремительно бросился к «присоске». Есть! На крючке извивалась немалая рыбина, с ладошку, а то и полторы длинной. Елагин по новой снарядил удочку и нетерпеливо занялся готовкой. Острым краем камня вспорол брюхо форели, почистил, подобрал подходящую ветку и стал запекать добычу прямо над костром.

Он как раз солил полусырую, жирную тушку, когда за его спиной раздался знакомый голос…

Глава 25 Лучший бой — тот, которого удалось избежать

— Ну здравствуй Никита, угостишь путников? — зло усмехнулся Банзаров, выходя из кустов, слишком уверен в себе, к чему бы это?

— Гость — это святое, по обычаю ему отдают самое лучшее, сами голодают, а путнику режут последнего барана, — также мерзко улыбался появившийся с другой стороны Доржиев.

— Не званый гость, хуже татарина! — смело ответил Елагин, пусть нога и побаливала, а противников двое, но марку держать надо.

Только обидно что так позорно проморгал однокурсников, расслабился от предвкушения трапезы, слюни пустил на горячую рыбку. Правду говорил тренер, в первую голову думать надо не о животе, а о безопасности. Ну и чего уж там, надо отдать должное, умеют ойраты бесшумно ходить по лесу, ничего не скажешь чисто подловили!

— Нехорошо, Никитос, так встречать гостей, не по-людски это, — нравоучительно, противно растягивая слова ответил Банзаров, чувствует гад, что сила на его стороне.

Хотя что-то слишком рьяно давит, даже вдвоем на одного у противника не слишком сильное преимущество, удача в бою тоже многое решает.

Может заметили рану на ноге и переоценили ее состояние? Хотя там даже повязки нет и хромота едва заметна. Вот если бы сходу вломили, то тут точно не выкрутишься, а Агван как будто чего-то дожидается и специально вытягивает на ответную агрессию. Шакал привык ходить в стае, и повадки у него соответствующие, хочет обосновать свое нападение, дескать Елагин сам нарывался, дерзил, за то и схлопотал…

— Ты учить меня собрался? — тем не менее не стал юлить Никита, настоящий воин в его сердце при любом раскладе приказывал идти вперед, как говорил отец: «Если правда на твоей стороне, то можно стоять даже против целого мира!»

— Здравствуй земляк! — ха, а вот и остальные подтянулись, за спиной Елагина, не спускающего глаз с ойратов, появилась парочка ачинских инородцев, надо же, и когда они успели найти друг друга?

Явно решили посчитаться за школьные обиды, последние дни команды Елагина и Бодаевского крепко прошлись по всем классам.