Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Месяц держалась, а тут…

— Ну и не сопротивляйся.

— Не если, — категорично отметает она мои сомнения. — В любом случае будет лучше, чем сейчас.

Мы обе молчим, пока Кроле это не надоедает и она не достаёт свой телефон.

— Смотри, — суёт она мне под нос сегодняшние фотографии. — Что видишь?

Я автоматически пролистываю фотки со своей перекошенной физиономией, невольно морщась от увиденного.

— Да ты лучше смотри, — наставляет меня Кроля. — Сюда смотри. Здесь ты улыбаешься, а тут злишься, а вот здесь смущаешься… Знаешь, что это такое? Эмоции это, Слепцова, эмоции.

Он тебя чувствовать заставляет, может быть не всегда радужный фонтан, но это всяко лучше того уныния, которое царствует в этих стенах, уже который месяц.

Ещё раз пролистываю сегодняшние фотографии, пытаясь всмотреться в своё лицо. Ну да, эмоции… Вот только что толку от них?

Когда я нахожусь рядом со Стасом, меня захлёстывает настолько сильная волна ощущений и чувственности, что мой мозг оказывается неспособным справиться с ней. И дело даже не в желаниях или притяжении, которое в последнее время всё больше искрит между нами, а в том, что я просто не могу, да и не хочу, скрывать от него хоть что-то.

Все эти порывы, вспышки… Но каждый раз, когда доходит до моего ответного шага, меня сковывает такой ледяной блок, что только алкоголь… и сам Чернов способны растопить мою оторопь. Это какой-то замкнутый круг. Боюсь подпустить его непростительно близко, и не могу не подпускать, потому что это Стас с его очарованием, напором, обескураживающей нежностью и непоколебимой мужественностью. Слишком много всего для меня одной.

Кролька пихает меня в бок.

— Что Оля? Если хочешь знать моё мнение, а ты хочешь, я точно вижу.

Попробуй, просто попробуй. Вдруг понравится.

Я не отвечаю. Ну не говорить же ей, что мне уже понравилось.

Понимания Стаса хватило на четыре дня, ну или не понимания, а упрямства. Правда, за эти дни он настолько точно придерживался моей просьбы, что я сама умудрилась сначала затосковать, потом запереживать, ну и, в конце концов, обидеться.

Он опять ушёл в режим радиомолчания. Он не просто дал мне время, он вообще дал мне полную свободу, не звоня, не приходя и не предпринимая каких-либо иных попыток со мной связаться.

Только он так умел. Долго и упорно пытаться взять меня измором, а потом бесследно пропадать.

Был вечер пятницы, самое жаркое время не только для нашего бара, но и в принципе для любого питейного заведения Москвы. За барной стойкой мы были втроём: Я, Юлька и новенькая девочка Лика. Доведённая молчанием Чернова до абсурдного предела, я была настолько нереальной «пусечкой», что Сидорчук уже трижды за этот вечер обещала зажать мою тушку где-нибудь в углу и надеть мне на голову ведро для льда.