Кодекс Императора II

— И что мне ответить? — хмыкнул Григорий, ему не хотелось признаваться, что он попал в такую глупую ситуацию.

К тому же, если Воронов отправит за ним свой самолет, есть большая вероятность, что и он сломается при взлете.

Выпив второй стакан водки, Григорий выключил телефон.

— Отвечу как-нибудь потом.

Сегодня во дворце проходил благотворительный прием, на который собралась не только вся элита столицы, но и приехали аристократы из других городов. Он проводился каждый год, а все вырученные средства отдавались приютам на содержание и подарки для детей-сирот, коих во всей империи насчитывалось немало.

Вышло так, что я единственный из нашей семьи смог прийти, хотя обычно императорская семья не пропускает такого рода мероприятия. Анастасия еще восстанавливалась, Гриша застрял в Австрии, скорее всего, на пару с бутылкой чего-то крепкого, а у Федора просто появились более срочные дела.

Если так пойдет и дальше, то Гриша и вправду там остепениться. Даже если он решит одолжить у короля Австрии наземный транспорт, тот тоже по необъяснимым причинам будет постоянно ломаться. В общем, самое веселое брата ждет впереди.

А касательно Анастасии, мне одна птичка нашептала, что скоро у нас с ней состоится серьезный разговор. Что ж, уверен — сестра сделала правильные выводы после всего произошедшего за последнее время. Я специально не напоминал о себе и не давил на сестру, понимая — ей требуется время многое переосмыслить.

Радует, что она хорошо себя чувствует, ведь я переживал, что после пережитого у нее будет психологический сдвиг, и даже приготовил специальные зелья, но благо они не понадобятся.

Я пришел на прием в парадном костюме. В зале играла спокойная музыка, организаторы готовили место для аукциона. С ним была связана небольшая традиция — каждый представитель семьи Романовых что-нибудь покупал на этом аукционе.

И как раз сегодня все мои официальные счета заблокировали. Конечно, я обратился к финансовому отделу, но они мне сказали только то, что проходит плановая проверка, и завтра счета разблокируют. Тут не надо быть гением, чтобы понять — это очередная подстава со стороны Разумовского.

Кстати, после его выступления немногие желали со мной общаться. Аристократы избегали встреч, у них резко появились срочные дела. Хотя какие срочные дела могут быть на этом приеме? Разве что отойти в уборную.

На таких вечерах люди свободно общаются, заводят новые знакомства, выстраивают связи, но со мной почти никто говорить не хотел. Не передать, сколько осуждающих взглядов я ощущал на своей спине.

Вскоре начался аукцион, и Разумовский сел прямо позади меня. На сцене стали выставляться лоты — в основном оружие, картины и редкие артефакты.