Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47

- Ты, кажется, говорила, что эти пауки любят тепло, так?

- Да, они водятся в основном в пустыне. Такой холодный воздух, как здесь, наверняка убьет их или парализует:

- Не думаю, что это так. Смотри!

Элаши напрягла глаза, всматриваясь в темноту.

- Я не вижу ничего, кроме маленького холмика впереди.

Конан повернулся к Туэнн.

- Я вижу их, - тихо отозвалась она.

- Их? Где? - Элаши привстала на стременах. Ее юбка с длинными разрезами сдвинулась, приоткрыв крепкие бедра, и Конан подивился сильным мышцам ее ног.

- Холм, - сказал киммериец. - Посмотри на него внимательнее.

Прошла еще одна секунда, и тут Элаши воскликнула:

- Он передвигается!

- Да. Это пауки. Возможно, те, которые находятся снаружи, погибли, но похоже, что те, которые внутри, смогут пережить и более холодную ночь.

- Но пауки никогда не ведут себя так!

- Обычные пауки не делают этого, верно, - ответила Туэнн. - Но эти пауки необычные, на них наложены чары. Они должны выполнить свое предназначение.

Элаши содрогнулась, да и у Конана холодок пробежал по спине. Ему бы очень не хотелось стать объектом столь пристального внимания со стороны этих дьявольских тварей.

- Вернемся назад немного и разобьем лагерь на ночь.

- Я надеюсь, здесь безопасно? - спросила Элаши.

Полосы материи, которыми его связали, были настолько легкими, что сбросить их не составляло большого труда, а вот от эмоций, обуревавших его, избавиться было куда труднее. Даже ночь была не в силах скрыть унижение Тайного Мастера; ему казалось, что кожа его светится в темноте, крича каждому проходящему мимо: "Меня опозорил варвар!" Это чувство терзало его, кусало, словно невидимая крыса, и каждый такой "укус" причинял адские муки его гордости.

Он чувствовал себя уязвленным. Задвадцать лет работы он ни разу не был. раскрыт, узнан. Бывало, конечно, что люди, никому не доверявшие, и на него бросали опасливые взоры, но ведь точно так же смотрели они и на всех остальных. Никто еще не сумел поймать его так, как это сделал мускулистый северянин, и никто еще не сумел заметить его за работой. В душе Тайного Мастера всегда жило чувство гордости за свое мастерство. Теперь же у него больше не было этой прекрасной, сияющей уверенности в себе. И хуже всего было то, что после такого страшного оскорбления этот негодяй варвар еще и ограбил его!

Тайный Мастер быстро шел по улице, кипя от гнева.

Деньги мало значили для него. За годы работы он сумел сколотить солидное состояние, и у него было гораздо больше золота, чем он мог потратить. А вот искусство, его искусство это другое дело. Искусство и честь. Сейчас его честь была оскорблена. Маленькое темное пятно на белоснежной одежде его честолюбия сделало ее серой. Конечно, правдой было и то, что всего один человек из тысяч сумел распознать его, и все же... Пятно оставалось пятном.