Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47
Там я должен был торчать до рассвета, пока палач не снесет мне башку топором. Вот так у них тут вершится справедливость!
И вот вишу я, значит, в цепях, и тут появляется Сальворас, капитан городской стражи, и притаскивает на плече Хассима, чтобы запереть его в клетушку рядом с моей. Мошенник должен был пойти на плаху вместе со мной, да Сальворас спровадил его в преисподнюю, не дожидаясь рассвета. Заморийский засранец как-то вывернулся у него из рук и пырнул его в спину отравленным кинжалом. Он и мне хотел выпустить кишки, точно связанному хряку на бойне. Да тут капитан – хватило же силы на время очухаться от яда! – метнул ему в спину кинжал.
Только пока мы тут с тобой, жрец, болтаем, Сальворас там внизу дух испускает от Хассимова яда. Спаси его, если умеешь! Понимаешь, Мадезус, Хассим, прежде чем околеть, всю правду мне вывалил, кто в чем виноват. Думал надо мной поглумиться, а сам того и не знал, что Сальворас все слышит. Ну и делишки у них тут во дворце!.. Замориец-то на самого Вальтреско работал!.. У Сальвораса, как он разобрался, что к чему, аж пена изо рта показалась.
Мадезус больше не мешкал. Как ни бессвязен был торопливый рассказ киммерийца, мнтраит поверил ему сразу и безоговорочно. Если Вальтреско в самом деле изменник, все они были в страшной опасности! Жрец никогда не встречался с полководцем, но был предостаточно наслышан о нем. Жесток, честолюбив, бессовестен… Весьма умен. Характеристики в основном нелестные, но в преданности Вальтреско трону никто никогда не сомневался.
Новый оборот дела был совсем не по нраву Мадезусу. Он верил, что, оказавшись один на один со злодейкой, сумеет выстоять, а то и повергнуть ее. Но одолеть еще и Вальтреско… тут нужен был закаленный и опытный воин, каковым Мадезус отнюдь не являлся.
Мадезус был далеко не в восторге от того способа, которым киммериец склонен был решать все вопросы.
Однако для того, чтобы успешно противостоять Вальтреско, нужен был именно Конан. К тому же увиденное в Зерцале Ясновидения отчетливо указывало, что судьба киммерийца некоторым образом переплеталась с его, Мадезуса, судьбой.











