Коренной перелом

В отчаянных атаках, где продвижение вперед составляло сто-двести метров бесплодных русских степей, почти полностью сгорели восстановленные после зимнего поражения танковые дивизии вермахта, еще недавно бывшие красой и гордостью панцерваффе. Теперь немецкие танки, превратившиеся в обугленные железные коробки, запутавшиеся в малозаметных заграждениях, подорвавшиеся на минах, подожженные выстрелами из противотанковых пушек и реактивных гранатометов, были разбросаны в русских степях, и этот жуткий пейзаж вызывал тоску у еще уцелевших солдат и офицеров вермахта.

В осыпавшихся траншеях и разбитых дотах дотла разрушенных двух первых рубежей русской обороны вповалку лежали друг на друге тела солдат – защитников этих траншей, одетых в гимнастерки цвета хаки, и атакующих – одетых в мундиры цвета фельдграу. Причем последних было значительно больше. Каждый русский солдат, погибший на этих рубежах, прежде чем погибнуть, убил как минимум трех-четырех врагов. А некоторые опорные пункты, приспособленные к круговой обороне, даже оказавшись в тылу боевых порядков немцев, до сих пор продолжали сражаться в полном окружении.

Прилетавшие к ним по ночам У-2 легкобомбардировочных авиаполков сбрасывали им патроны, медикаменты и продовольствие, а также густо поливали осаждающих наши опорные пункты из выливных приборов густым адским студнем, носившим непонятное наименование «напалм». Иногда, оказавшись в безнадежной ситуации, осажденные опорные пункты вызывали огонь на себя, погибая вместе с врагами под залпами гвардейских реактивных минометов и тяжелых гаубиц.

Немцы уже не шли вперед, они ползли, истекая кровью. Шел пятый день сражения, а ударные группировки вермахта все еще топтались у третьего рубежа советской обороны, в то время как по плану «Блау» им уже полагалось прорвать фронт, загнать растрепанные и потерявшие управление части 40-й и 21-й армий в «котлы» и взять Касторную и Старый Оскол.

Потом, перерезав проходящую в тылах русского фронта рокадную железную дорогу, рвануть по прямой на восток в направлении Дона. Но, видимо, не судьба.

Пытаясь любой ценой выполнить поставленную им задачу, немецкие генералы бросали в бой последние резервы, предназначенные для развития успеха.

Ведь им казалось – еще одно усилие, еще один брошенный в бой свежий пехотный батальон, танковая рота, батарея орудий – и фронт будет прорван. И тогда они отыграются за всё. Но когда была прорвана первая линия большевистской обороны из трех рядов траншей, в километре позади нее оказалась вторая, еще более мощная. А когда была прорвана и она, то обнаружилось, что первые две линии – это еще цветочки, а третий оборонительный рубеж стоит двух предыдущих, вместе взятых.