Коренной перелом

– Значит, так, товарищ Василевский, – произнес вождь после тяжкого раздумья, – после ликвидации Белгородской группировки запланируйте длительную осаду Харькова, используя для этого минимум сил. Будем надеяться, что у Паулюса все же хватит ума капитулировать, когда фронт откатится к границам СССР. Используйте для этого саперные армии – они же не все еще распущены. Окружите Харьков тремя полосами своей обороны, чтобы гитлеровцы никак не могли вырваться из этой клетки, а боеспособные дивизии перебрасывайте на внешний фронт. Они там нужнее. Теперь доложите нам с Борисом Михайловичем, что там у нас по «Альтаиру»?

– Операция «Альтаир», товарищ Сталин, – ответил Василевский, – развивается по плану. Танковая армия Ротмистрова вышла на рубеж Южного Буга и остановилась. Сейчас она дожидается подтягивания частей Таврического фронта, которые, при отсутствии сопротивления со стороны деморализованного противника, форсировали Днепр на всем протяжении его нижнего течения от Запорожья до Херсона. Румыны в полном беспорядке отступили за Южный Буг, бросив все свое тяжелое вооружение – в основном русского производства, еще времен той войны. В ходе этого наступления нами уже освобождены Кривой Рог, Херсон, Николаев и Кировоград, в который несколько часов назад вошел мехкорпус Бережного…

– Что он там забыл, товарищ Василевский? – недовольно спросил Сталин. – Неужели для нашего лучшего ударного соединения не нашлось другого дела, кроме как прохлаждаться где-то с краю генерального наступления? Ведь, насколько я понимаю, мехкорпус Катукова понес в боях такие потери, что теперь нуждается в пополнении – как личным составом, так и техникой. А у Бережного с этим все более или менее в порядке, и он вполне мог бы принять в наступлении куда более активное участие.

Василевский в ответ на этот упрек вождя только глубоко вздохнул, как бы показывая, что даже самые лучшие соединения РККА по своей боеспособности не дотягивают до тех, которые были обучены лично потомками. Да и задача у Катукова была хоть и проще, но в то же время более тяжелая. Пока танкисты Бережного мчались по автодорогам в полной оперативной пустоте, корпусу Катукова приходилось брать с боем каждую деревню, форсируя под огнем реки и сбивая по пути многочисленные заслоны из немецких тыловиков, неся при этом потери.

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – мехкорпус Бережного тоже понес потери. Они не столь велики, как у Катукова, да и корпус Бережного в значительной степени сохранил свою боеспособность. Но все же необходимо время для того, чтобы перебросить к нему технику взамен уничтоженной, а также специально обученное маршевое пополнение.