Коренной перелом

Ведь мне известно, что русские не всегда были союзниками англичан, и что случалось, когда они даже между собой воевали. Были времена, когда нейтралитет между двумя империями был настолько недружественным, что русские офицеры (естественно, с дозволения своего начальства) брали отпуск и в качестве волонтеров воевали за нашу свободу.

– Тогда идемте в мою палатку, – вздохнул я, – мы уже достаточно долго стоим на солнцепеке, и все мои люди увидели то, что они должны были увидеть согласно вашему желанию.

– Задали вы нам задачу, майор, – сказала генерал Антонова, когда мы уселись на табуретах в моей палатке, – мы даже не знаем, что с вами делать. Правительство короля Георга требует вашей выдачи как государственных преступников, но у нас есть большие сомнения, что это необходимо делать – даже безотносительно того, что вы совершили во время перехода фронта…

– Мы всего лишь хотели освободить нашу родину от власти британцев, – запальчиво воскликнул я, – сорок лет назад они поступали с бурами ничуть не лучше, чем поступают сейчас наци на вашей земле. И освободили мы ваших людей только потому, что увидели в них своих родителей и дедов, точно так же брошенных на муки британскими оккупантами.

– Пепел ваших родителей стучит в ваше сердце, Пит? – на языке африкаанс неожиданно спросила у меня Антонова.

– Да, мэм! – кивнул я. – Мне противны рожи заносчивых и самодовольных англичан, которые грабят наши земли и наши недра, снисходительно при этом похлопывая нас по плечу.

– Ненависть – плохое чувство, Пит, – вздохнула моя собеседница, – она мешает трезво думать и в результате часто приводит к тому, что человек совершает ошибки. В наше сердце тоже стучит пепел наших предков, и именно потому мы здесь, а не где-нибудь еще. Но мы стараемся никогда не поддаваться этому чувству, ибо эта дорога ведет в ад.

– Послушайте, мэм, у меня были основания ненавидеть англичан, – сказал я и начал рассказывать свою историю, закончив ее словами: – …надеюсь, что когда-нибудь потом мы получим независимость.

– Не будет у Британской империи «потом», – неожиданно сказала генерал Антонова, – и во многом благодаря вам, Пит Гроббелаар, и еще некоторым другим людям. Вас и ваших людей, раз уж вы перешли на нашу сторону, мы наградим орденами, а всех остальных – намыленным пеньковым галстуком на шею.

Сказано это было таким тоном, что я ни на мгновенье не усомнился, но не в том, что меня наградят каким-нибудь русским орденом, а пеньковой петлей капитана Рамзи. На первое мне было наплевать, а во втором я ничуть не сомневался. Самым главным для меня было утверждение генерала Антоновой, что Британской империи скоро наступит конец. А это станет началом освобождения моей родины.