Коренной перелом

После чего вы выйдете на оперативный простор и стремительным маршем двинетесь на восток – к Воронежу, и на юг – к Сталинграду, заходя во фланг и тыл 28-й армии русских, что должно вызвать крах всего большевистского фронта на южном направлении.

Группа армий «А» пока остается на своих позициях и начнет наступление в направлении Кавказа лишь в тот момент, когда группа армий «Б» достигнет успеха и вражеский фронт потеряет устойчивость. Как ожидается, это должно произойти на восьмой-двенадцатый день с начала первой фазы операции.

Максимилиан фон Вейхс и Рихард Руофф переглянулись между собой.

– Группа «Вейхс» готова к наступлению, господин фельдмаршал, – твердо произнес командующий 2-й полевой армией. – Никаких признаков того, что большевикам стало известно о нашем плане, не обнаружено.

– Шестая армия, господин фельдмаршал, – сказал генерал-полковник Фридрих Паулюс, – к наступлению готова. Ударные части 40-го танкового корпуса сосредоточены на плацдарме на восточном берегу Северского Донца и готовы к атаке.

Далее со своего места поднялся венгерский генерал-полковник Густав Яни, в своем гусарском мундире больше похожий на циркового униформиста, чем на боевого генерала.

– Вторая венгерская армия, – хрипло произнес он, – готова выполнить свой союзнический долг перед Великой Германией.

– Сеньор фельдмаршал, – напыщенно произнес вскочивший следом со своего места итальянский генерал, – храбрые солдаты 8-й итальянской армии готовы выполнить свой долг перед дуче и фюрером Великой Германии и сокрушить противостоящие нам большевистские полчища.

Фельдмаршал фон Бок одобрительно кивнул, а командующий 17-й немецкой армией только скептически хмыкнул.

– Посмотрю я на этих хвастунов, – шепнул Штюльпнагель на ухо сидящему рядом Роммелю, – когда на горизонте вместе со своими танками вдруг появится генерал Бережной, русский «Вестник Смерти», доставивший нашим войскам столько неприятностей за последние полгода. У меня нет никаких сомнений в том, что рано или поздно он все-таки появится, потому что большевистский вождь вряд ли будет спокойно наблюдать за тем, как мы истребляем его полчища, и бросит в бой самую лучшую свою часть, где бы она сейчас ни находилась.

– И что же тогда будет, Карл? – так же тихо спросил Роммель.

– А вот тогда, Эрвин, – ответил Штюльпнагель, – надежда только на вас. Только вы сможете разбить этого красноглазого большевистского генерала-маньяка – других гениев танковой войны у нас уже не осталось. Но берегитесь и помните о печальной судьбе Манштейна, Гудериана, Клюге, Шмидта или Гота.